Что дает силы молодому украинскому солдату, если ты вынужден ежедневно на протяжении четырех месяцев вместе с парой товарищей отражать атаки российских смертников в разрушенном городе? Ответ прост — ежедневные звонки маме.
Одно из главных правил 23-летнего Богдана на войне: при любой возможности — звонить маме.
«Даже находясь на позиции, я старался каждый день или хотя бы через день отправлять голосовые сообщения, — рассказывает он. — Мама всегда беспокоится больше всех. Мама есть мама».
Голос молодого солдата дрогнул, когда он говорил о матери. Каждый день, с середины января по середину мая, Богдан думал о маме и сестре, находясь на своей боевой позиции в городе Волчанск Харьковской области, недалеко от российско-украинской границы — городе, который российские войска пытаются захватить уже более года.
Продержаться 125 дней подряд на фронте под постоянными атаками врага и остаться в живых — это уже подвиг и почти невероятное достижение.
Богдан удерживал позицию в течение четырех месяцев в центре Волчанска — городе, практически стертом с лица земли. Там солдатам почти негде укрыться. Единственная связь с остальными подразделениями 57-й мотопехотной бригады, находящимися по другую сторону реки, делилась через дроны.
«Черт побери, как же там воняло, — вспоминает Богдан с позывным «Муравей», начиная рассказывать свою историю Postimees. — Как только солнце начинало припекать, трупный запах начинал невыносимо разноситься. Фу! Я только вспоминаю и сразу чувствую этот запах».
Вокруг позиции Богдана лежали десятки тел российских солдат. Из-за постоянных боев забрать погибших невозможно: «Перед нашей позицией лежало как минимум пятеро, если не больше. В парке через дорогу — десятки трупов. Еще больше было у бывшего здания банка и полицейского участка, где украинские позиции подвергались постоянным атакам.
Раздражающие товарищи
Укрытие Богдана располагалось в развалинах одного из зданий. Здесь он держал оборону с двумя напарниками, которые, в отличие от него, время от времени сменялись. Все хотели как можно скорее уйти оттуда, но Богдан оставался.
Такие бойцы раздражали его. Пробудут две недели и уже просятся на замену. Это значило, что если смена добиралась в дождливую ночь, то назад шли всегда другие, а Богдан оставался.
«Психологически это было самое трудное. Ты уже готов уйти, замена есть, и вдруг кто-то говорит: «У меня болит нога, я должен уйти». Вот это было больнее всего слышать. Руки просто опускались. Другие ребята реально сидят по 120 дней, а эти — «ой, ножка болит», или «голова кружится, тошнит». И уходят. А ты думаешь: ну когда же я смогу отдохнуть…»
Январь сменился февралем, потом мартом. Наступила весна, а Богдан продолжал жить и воевать в своем укрытии. Через два месяца он почувствовал, что психологически истощен и начинает впадать в апатию. Но и апрель прошел в боях. Только 16 мая, начав смену 11 января, он, наконец, получил отдых.
По словам опытных бойцов, при таком длительном нахождении на позиции пропадает страх смерти. А это — самое опасное.
Богдан верит, что выжил благодаря трем простым правилам: слушать командира и товарищей по радио, быть постоянно на связи и не спать во время дежурства. Один его друг, с которым они служили в армии, заснул на позиции в Волчанске и погиб. Враги перерезали ему горло. Он пробыл на позиции всего три дня.
По словам опытных бойцов, при таком длительном нахождении на позиции пропадает страх смерти. А это — самое опасное.
И это был не единичный случай. Главное — всегда быть начеку. «Таких называют «алабай», они из спецназа, — рассказал Богдан о российских бойцах. — На нашей позиции таких было трое. Мой друг дежурил у рации, заснул. Ночью пришел враг и перерезал горло. С дрона ничего не было видно».
Бывали случаи, когда российские солдаты подходили к Богдану на расстояние 15 метров, и он вступал с ними в перестрелку. В центре Волчанска позиции сторон часто разделяет всего одна улица: одни по одну сторону, другие по другую.
«Это очень страшно, когда тебе по рации сообщают, что начинается штурм твоей позиции. И одновременно по тебе бьет миномет или танк. Очень страшно! Но мы должны были работать». Сам Богдан почти ничего не видел со своей позиции — обстановку 24/7 контролировали дроны, и товарищи предупреждали его об изменениях.
«Командир говорил: не цельтесь в голову, стреляйте по ногам. Главное, чтобы он упал, дальше дроны все закончат, — говорит Богдан. — Наши дроны работали очень хорошо».
Однажды их позицию одновременно атаковали шестеро российских солдат. Всех нападавших убили, корректируя огонь с тепловизионного дрона. Богдан рассказывал об этом спокойно, без эмоций. Это стало для него обыденностью.
Не испытывал ненависти
Удивительно, но Богдан не испытывал ненависти к российским солдатам. Он считал, что они — такие же люди.
«Но если я вижу, что он стреляет в меня, тогда, конечно, я стреляю в него. Иногда мы брали пленных. Когда с ними разговаривали, то казались вполне нормальными. К ним мы относились хорошо. Я же говорю — они такие же люди».
Поддерживать дух помогали разговоры с товарищами о семьях и о чем-то вне войны. «Больше всего помогала моя семья: мама и сестра. Я им очень благодарен и безумно их люблю, — говорит Богдан. — Я все время думал: у меня есть любящая семья, я просто обязан вернуться». Главная мысль всех четырех месяцев была одна: выжить.
Настроение поднимали и дрон-операторы, которые сбрасывали им не только боеприпасы, но и сюрпризы, например, шоколадные яйца Kinder Surprise. Один раз кто-то из сослуживцев заказал шаурму, ее тоже доставили дроном. «Если бы заказали шашлык, то и его бы доставили», — смеется Богдан.
Он уверен: такие испытания на фронте полностью меняют человека, делают его более оптимистичным и жизнерадостным.
«Честно, начинаешь понимать, насколько дорога тебе жизнь. Насколько дороги семья и друзья, — говорит он. — Очень многое переоцениваешь».
Самым тяжелым днем из всех 125-ти стал последний, точнее, ночь перед рассветом, когда происходила ротация. Именно тогда российские войска ударили по их укрытию противотанковой ракетой.
«Я уже перекрестился. Это было настоящее чудо, что мы выжили, все было разрушено», — вспоминает Богдан. Первая ракета промахнулась, вторая попала прямо в укрытие. Все остались живы, вылезли из укрытия и спрятались среди руин.
Когда Богдан добрался до безопасного места, первым делом он сделал видеозвонок маме и сестре. Мать плакала. «Очень тяжело было видеть ее слезы. Она сказала, что это от радости», — говорит солдат.
После этого он получил 17 дней отпуска. Когда журналист Postimees встретился с ним в начале июня, он только вернулся. Был бодр, хорошо выглядел, улыбался. Готовился снова отправиться на позицию. Подвиг не освобождает от войны.
