Первое и самое очевидное достоинство спектакля – это сценография. Работа Йоханнеса Валдма, без преувеличения, великолепна. Пароход "Ласточка" – центральный и сюжетообразующий образ "Бесприданницы" – так или иначе присутствует здесь в каждой сцене, то собирая героев в одном пространстве, то разворачиваясь носом к зрителю и зловеще нависая над залом. Есть здесь и красные купола, и свисающие с потолка трубы, из которых на Хариту Игнатьевну сыплются вожделенные монеты, и надломленный крест, предвещающий трагический финал. Каждая деталь на своем месте, а световое оформление лишь усиливает эффект. В визуальном плане это один из самых эффектных спектаклей, которые мне доводилось видеть в бывшем Русском театре. Звуковое оформление (Анна Фишере, Александр Жеделёв) тоже, как всегда, на высоте.
Харита Игнатьевна Таргариен vs Мокий Парменыч Харконнен
Призраки погибших сестер Ларисы (Марика Отса и Анастасия Цубина), напоминающие повзрослевших близняшек из "Сияния" Кубрика, прекрасно вписались в постановку. Хочется отметить их завораживающие платья и костюмы в целом, созданные Катлин Хаак. Дан Ершов в интервью упомянул, что при создании "Бесприданницы" вдохновлялся "Дюной" Дени Вильнёва, и это, в общем-то, очевидно. Однако художественное оформление – как сценография, так и костюмы – отодвигает на второй план само содержание спектакля.
Даниил Зандберг удачно воплотил Сергея Паратова; ничуть не уступает ему и эффектная Татьяна Егорушкина, сыгравшая Хариту Игнатьевну Огудалову, которая, судя по узнаваемому белоснежному парику, ведет родословную от Таргариенов (эпическое фэнтези Джорджа Мартина, видимо, тоже не обошло стороной Дана Ершова). Дмитрий Косяков сыграл главного злодея "Дюны" Владимира Харконнена, то есть, простите, Мокия Парменыча Кнурова, а Михаил Маневич – Василия Вожеватова. Кнуров здесь почти все действие проводит в хитроумном устройстве, покрытом черной тканью, лишь несколько раз мучительно выбираясь из него. К этому режиссерскому решению уже появляются вопросы, и один из них: зачем была нужна сексуализированная мизогинная сцена между матерью Ларисы и Кнуровым? Похоже, это еще один оммаж "Игре престолов".
Ларису Огудалову сыграла Карин Ламсон. В ее исполнении Лариса – скромная уставшая девушка, которая хочет лишь вырваться из "табора", как жених называет дом ее матери, и уехать подальше. А Юлий Карандышев (Илья Болотов), само собой, – соломинка, за которую она в отчаянии хватается в надежде начать новую жизнь. Почему эта девушка притягивает, как магнит, внимание мужчин – еще один вопрос, на который режиссер предпочитает не отвечать. А вот у Островского Лариса поет, играет на разных инструментах и "создана для блеску". "Велико наслаждение видеть вас, а еще больше наслаждения слушать вас", – говорит ей Кнуров.
Выхожу одна я на дорогу…
И слушать – принципиально важный момент. У Островского Лариса поет романс "Не искушай меня без нужды", а Вера Комиссаржевская – легендарная актриса, в 1896 году подарившая забытой пьесе новую жизнь, – заменила его на "Нет, не любил он". Она сделала пение ключом к интерпретации образа. В фильме Эльдара Рязанова "Жестокий романс" пение Ларисы покорило не только всех мужчин в кадре, но и несколько поколений зрителей. В постановках Петра Фоменко и Дмитрия Крымова пение Ларисы тоже имеет ключевое значение.
А вот у Евгения Марчелли в "БЕСприданнице" в той же сцене героиня истошно кричит – она не может больше петь. Это не просто диалог с почти полуторавековой театральной традицией, это оправданное и убедительное режиссерское решение и очень современная трактовка.
Лариса в исполнении Карин Ламсон, когда ее просят спеть, выкрикивает "Выхожу один я на дорогу" Лермонтова. Окружающие почему-то нахваливают ее пение, а Робинзон (Артем Веселовский) чуть не плачет от восторга. Если эта сцена задумывалась как метаирония в духе Дмитрия Крымова, то, к сожалению, не сработало. Во время ее декламации начинают петь сестры – Цубина и Отса, которые, как известно, делают это превосходно. И тут снова появляются вопросы, которым суждено остаться без ответа.
Карин Ламсон вполне органично смотрится в роли барышни XIX века, и под руководством опытного режиссера ее Лариса могла бы ожить и даже – кто знает? – заблистать, но режиссура Дана Ершова никак не помогла актрисе раскрыть свои сильные стороны.
И хотя режиссер в интервью заявлял, что ему важны отношения между героями, взаимоотношения Ларисы и Паратова совершенно не раскрыты, как, собственно, и их характеры. А ведь "Бесприданница" Островского предвосхищает чеховскую драматургию и "Чайку" – именно с нее и начался новый этап в развитии психологического театра. Эта глубина в "Бесприданнице" – ключевой аспект, без которого пьеса не оживает на театральных подмостках, и это не тот случай, когда им можно пожертвовать, сосредоточившись на внешней стороне.
Если убрать яркий антураж и поместить постановку в строгие декорации в стиле Фоменко, спектакль просто умрет. Сердце любой постановки – это живая, вдумчивая режиссура, и у спектакля Дана Ершова едва прощупывается пульс. Однако визуальная сторона в целом спасает спектакль, поэтому если целью театра было познакомить аудиторию с произведением Островского и немного развлечь, то, думаю, эти задачи так или иначе будут выполнены.
