DELFI В УКРАИНЕ | Раньше был дом, теперь приходится мыть полы в общежитии

После вторжения России в Украину Валентина Олейник думала, что покидает родную Каменку всего на три дня. Но село оккупировали российские войска, и короткая эвакуация превратилась в четыре года вдали от дома. Теперь бывшая воспитательница живет с мужем в харьковском общежитии и работает там уборщицей. Ее зарплата и пенсия вместе составляют около 170 евро в месяц, однако даже из этих денег она старается понемногу откладывать на новое жилье. Возвращаться супругам, скорее всего, уже некуда. О своей жизни после эвакуации Валентина рассказала журналу Eesti Naine .

До полномасштабной войны у Валентины Олейник была совсем другая жизнь. В селе Каменка Купянского района семья жила в трехкомнатной квартире. Валентина получила ее благодаря работе воспитателем.

Позже она много лет трудилась в столовой аграрного предприятия, ездила в поля, готовила для людей, выращивавших пшеницу и подсолнечник, пекла хлеб. Муж работал лесорубом в лесничестве, а затем на радиоузле. У свекрови был большой дом с огородом, где каждую весну начиналась привычная для всей семьи работа.

„Жизнь была насыщенной. Мы думали, что так и будем жить дальше, никуда не собирались уезжать“, — говорит Валентина, с улыбкой вспоминая родной дом.

Но после прихода российских войск эта жизнь осталась в прошлом. Каменка была оккупирована, дом пришлось оставить, взяв с собой только самое необходимое.

Сказали уезжать на три дня

Каменка оказалась под российской оккупацией в начале полномасштабной войны. Позже украинские военные ненадолго получили доступ к селу и организовали эвакуацию. К тому времени в нескольких километрах уже шли обстрелы.

Сначала Валентина с мужем пытались переждать опасность в Петропавловке, где жила их родственница. Через месяц они вернулись домой и даже начали сажать огород. Супруги надеялись, что ситуация стабилизируется, но этого не произошло.

Во время второй эвакуации жителям велели брать вещи только на три дня. Сумки собирали наспех. Часть пути люди проехали, затем машина сломалась, и им пришлось идти пешком под обстрелами.

Большинство эвакуированных направлялись в Шевченково, но Валентина решила, что это слишком близко к зоне боевых действий, и поехала в Харьков . Никакого плана у супругов не было.

„Мы сели в автобус и приехали. А куда идти? Кто-то ехал к родственникам, а нам идти было некуда“, — вспоминает она.

19 сентября 2022 года Валентина Олейник и ее муж приехали в Харьков, не зная, где проведут ближайшую ночь.

На месте волонтер пообещал найти им ночлег и привел в общежитие. Первые десять дней Валентина и ее муж жили в одной комнате с другой супружеской парой. Из-за постоянного напряжения выдержать такое соседство оказалось трудно. Тогда женщина попросила отдельную комнату. Свободные помещения были, но в плохом состоянии и даже без замков. Супруги сами купили замок и начали обустраиваться.

На верхние этажи общежития вода почти не поднималась, а за горячей приходилось спускаться на первый этаж. Часть окон отсутствовала или была затянута пленкой. Сначала здесь жили около 40 переселенцев. Волонтеры привозили им готовую еду, хлеб, воду и одежду. Постепенно людей становилось больше, появились ремонты, окна и общие помещения.

„Нам сказали, что мы уезжаем на три дня. А мы тут уже четыре года. Представьте“, — рассказывает Валентина о том как поменялась ее жизнь из-за войны. Теперь Валентина не только живет в общежитии, но и работает здесь уборщицей.

„Мне дали работу. Мою тут полы. Хоть что-то, чтобы без работы не сидеть. Я вообще активный человек“, — рассказывает она спокойно, без жалобы.

Ничего из дома не забрали

После эвакуации российские войска вновь заняли Каменку. Дорога в село была закрыта, поэтому Валентина с мужем не смогли вернуться даже за вещами. Что сейчас с их квартирой и домом свекрови, женщина не знает.

Свекровь выехала вместе с ними и некоторое время жила в Харькове, но позже умерла. Сама Валентина пока не планирует покидать город. Она говорит, что полюбила Харьков и верит, что он выстоит.

Надежда вернуться в Каменку становится все слабее. Село находится примерно в семи километрах от российской границы. Валентина предполагает, что даже после окончания боевых действий жить там будет невозможно.

„Думаю, возвращаться нам уже некуда. Но жить дальше и совсем не думать о будущем тоже нельзя. Поэтому стараемся откладывать хотя бы понемногу“, — говорит Валентина. Теперь будущее супругов измеряется небольшими суммами, которые удается отложить из двух пенсий и ее зарплаты уборщицы.

Супруги надеются таким образом накопить на новое жилье и однажды найти место, где смогут снова почувствовать себя дома, а не под постоянной угрозой обстрелов.

Минимальная пенсия и работа уборщицей

Валентина получает минимальную пенсию, 2600 гривен (51 евро). Когда она не работала, государственная доплата увеличивала сумму примерно до 3400 гривен (66 евро), но после трудоустройства надбавку сняли. Зарплата за уборку общежития составляет около 6300 гривен (123 евро), из нее также удерживают подоходный налог и военный сбор.

Муж оформил пенсию только в 62 года. Два года супруги пытались собрать документы, подтверждающие его трудовой стаж. Часть архивов сгорела, а печать в трудовой книжке почти не читалась. В конце концов подтвердить нужные годы удалось с помощью прежнего работодателя и правозащитников. Теперь его пенсия составляет около 5500 гривен (107 евро).

Работа позволяет Валентине понемногу откладывать деньги. Супруги живут экономно, получают гуманитарную помощь, остальное покупают сами. О детях женщина говорит заметно сдержаннее. Они давно живут отдельно, у них свои семьи и маленькие дети. На вопрос, помогают ли они родителям, Валентина отвечает не прямо:

„У них свои семьи, маленькие дети. Куда они будут еще помогать нам? Мы сами себя обеспечиваем“, — говорит она, словно стараясь поскорее закрыть эту тему.

Но деньги и новое жилье не единственное, о чем приходится думать супругам. Харьков остается под постоянными ударами, хотя за четыре года страх постепенно притупился.

Хуже всего, что перестали бояться

В общежитии оборудовали укрытие. Валентина знает, где оно находится, и раньше спускалась туда во время воздушных тревог. Теперь она чаще остается в комнате.

„Мы, наверное, перестали бояться. Это хуже всего. Кажется, что пролетит и не попадет. Мы настолько привыкли к этой ситуации, что многие уже не идут в укрытие, хотя оно есть“, — признается она. За этими словами четыре года жизни под обстрелами, когда даже смертельная опасность постепенно превращается в часть повседневности.

В первые дни российского вторжения все было иначе. Валентина почти не отходила от телевизора ни днем, ни ночью, ожидая, что война вот-вот закончится и прежняя жизнь вернется.

До 24 февраля 2022 года она внимательно следила за новостями и слышала о десятках тысяч российских военных у украинской границы.

„Я не ожидала, что такое вообще может случиться. Думала: неужели они действительно нападут?“ — вспоминает Валентина. Теперь события, в реальность которых она когда-то отказывалась верить, стали ее жизнью.

О своем отношении к россиянам женщина отвечает без раздумий. Ее родное село оккупировано, доступа к квартире нет, а жизнь, которую семья строила десятилетиями, пришлось оставить за несколько часов.

„Какое может быть отношение? Нам сказали уехать на три дня, а мы живем здесь уже четыре года“, — повторяет она. В ее рассказе постоянно сталкиваются эти два срока: обещанные три дня и четыре года вдали от дома.

Пережитое определяет и то, что Валентина хочет сказать жителям Эстонии, которые считают, что с Россией не следует ссориться. Она советует не полагаться на обещания и заранее готовиться к защите своей страны.

„Нужно готовиться, чтобы было чем защищаться. Нельзя разоружаться и слепо кому-то доверять. Мы тоже думали, что нас будут защищать. Помощь дают, но слишком медленно. Пока война не касается тебя, кажется, что она где-то далеко. А мы живем здесь и видим, как долго принимаются решения“, — заключает Валентина.