„Эстонский крестьянин спокойно курит трубку на стогу сена, пока хозяйка пашет в поле“. Приключения английской леди в Эстонии

Эстонцев всегда интересовало, что о них думают чужеземцы. В 1838 году из Петербурга в Ревель прибыла английская писательница и художественный критик Элизабет Истлейк и записала свои впечатления о стране, которая показалась ей одновременно европейской и отсталой, немецкой и русской, бедной и экзотической. Ее путевые заметки — это зеркало того, как Запад учился смотреть на Эстонию: немного сверху вниз, немного с восхищением и немного с отстранением.

Мы привыкли к тому, что приезжающие с Запада порой смотрят на нас свысока, считая Эстонию дикой периферией или провинцией. Кто-то с этим борется, кто-то машет рукой, а кто-то и сам так думает. Например, в 2016 году близкий сторонник Дональда Трампа и спикер Палаты представителей США Ньют Гингрич заявил, что Эстония — это пригород Санкт-Петербурга и что США не должны из-за этого рисковать началом ядерной войны. В Эстонии это вызвало большое возмущение, однако подобные высказывания западных политиков звучали и раньше, и будут звучать и впредь. Схожие идеи о том, что Эстония и ее балтийские соседи — это „задний двор“ России или не совсем Европа, высказывались и другими крупными фигурами западной политики; можно вспомнить Джорджа Кеннана, Жака Ширака, Лоуренса Иглбергера и других.

Где же корни такого образа мышления? Одним из источников, наряду с другими, были путевые заметки западноевропейцев, благодаря которым западный читатель учился видеть Эстонию и страны Балтии не как вполне самостоятельный европейский субъект, а как промежуточное пространство: немного немецкого влияния, немного русского, немного северного, немного отсталого, немного экзотического. Этот жанр активно развивался в XVIII и XIX веках прежде всего как развлечение, однако в это развлечение примешивались элементы просвещения, любопытства, политического комментария и просто наблюдения за „экзотической Европой“. Как правило, все это делалось с позиции взгляда свысока.