МНЕНИЕ⟩Раковая опухоль в российской армии: Москва создала себе проблему, которую не может решить

Развязанная Россией война против Украины создала проблему, которая делает ее завершение крайне сложным для Кремля, пишет эксперт по безопасности Postimees и Академии МВД Эркки Коорт.

До начала полномасштабного вторжения России ее армию считали второй армией в мире. Теперь это уже не так, но на самом деле внутри этой армии всегда находилась еще одна армия - организованная преступность. Она существовала всегда, хотя ее наличие пытались игнорировать или же сознательно поощрять.

Проблема Кремля в том, что по окончании войны преступная система в больших масштабах хлынет в гражданскую жизнь, но при этом не покинет и армию.

Наиболее заметным проявлением этого стала дедовщина - система, при которой старослужащие подвергают молодых призывников психологическому и физическому насилию. Она привела к многочисленным тяжелым травмам и гибели военнослужащих. Это скорее культурный феномен: люди, участвовавшие в дедовщине, менялись, но традиции оставались. Между тем одним из ключевых признаков организованной преступности обычно являются именно устойчивая структура и четкое распределение ролей.

В российской армии всегда существовала и организованная преступность с устойчивой структурой. Продажа содержимого армейских складов, производство наркотиков, джинсов и другой нелегальной продукции в воинских частях. Контрабанда - как внутри России, так и в цинковых гробах с зарубежных военных баз. Покупка «крыши» у военных или даже наем «частных армий» из воинских частей - это лишь некоторые примеры из богатого ассортимента.

Новый вызов

Застопорившаяся война Москвы в Украине требовала нового импульса, и для этого была организована массовая вербовка заключенных, обвиняемых и подозреваемых. Изначально эта возможность была предоставлена ЧВК «Вагнер», но вскоре механизм переняло Министерство обороны России. Этим методом пополнили ряды солдат, но в то же время создали новую, усугубляющуюся проблему. Много говорят о вернувшихся с войны преступниках, которые совершают зверства в родных местах, но меньше говорится о происходящем в армии, где организованная преступность захватывает целые воинские подразделения.

Массовый приток преступников в армию привел к регулярным вымогательствам, пыткам и убийствам. Обычным явлением стали проституция, а также нелегальная продажа наркотиков и алкоголя. Большую часть денег, выплачиваемых в качестве поддержки новобранцам, преступники забирают себе, и то, что деньги оставлены дома, не является препятствием. Сбрасывание раздетых солдат в яму и отправка записей этого родным не является исключением. Родные отправляют деньги, потому что иначе жертва быстро умрет. При этом неважно, в результате пыток или мясного штурма.

Много говорят о вернувшихся с войны преступниках, которые совершают зверства в родных местах, но меньше говорится о происходящем в армии, где организованная преступность захватывает целые воинские подразделения.

Российская армия даже не пытается изменить эту ситуацию, потому что это слишком сложно, но также и выгодно многим. Во-первых, это выгодно армейскому руководству, потому что нет разницы, кто гонит солдат в атаку - кричащий офицер или пытки со стороны банды преступников.

Во-вторых, это выгодно офицерам, так как позволяет им обогащаться и подчинять структуру дополнительному контролю.

В-третьих, выгоду, конечно, получают и преступники, которые наслаждаются ситуацией и могут позволить себе блага, которые обычно в армии недоступны.

И, в-четвертых, это, как ни странно, выгодно и солдатам, которые из-за коррумпированности системы могут откупиться от атак. По крайней мере, до тех пор, пока у них есть деньги.

В чем же проблема?

Любую обычную армию такая раковая опухоль привела бы к краху. Феномен заключается в том, что в случае российской армии она действует и как ослабляющая, и как усиливающая сила. Воровство по ту сторону Чудского озера всегда было нормой и уже заложено в функционирование системы.

Хотя преступность в российской армии существовала всегда, ее влияние еще больше усилилось с войнами в Украине в 2014 году, вмешательством в гражданскую войну в Сирии в 2015 году и получило еще больший размах с начавшимся в 2022 году вторжением в Украину. Отдельной категорией, конечно, является контроль над Чечней через организованную преступность, принявшую форму государственной структуры, которая также используется против Украины.

Аресты генералов в Министерстве обороны не могут изменить сущность происходящего в прифронтовых частях. Организованная преступность так глубоко укоренилась на передовой, что это мешает ведению войны, но система функционирует достаточно хорошо для организации так называемых мясных штурмов. Широкое распространение преступности делает отправку на штурм еще более эффективной, поскольку параллельная цепочка командования позволяет применять системные телесные наказания к непослушным.

Проблема Кремля в том, что по окончании войны преступная система в больших масштабах хлынет в гражданскую жизнь, но при этом не покинет и армию. На сегодняшний день преступность настолько сильно въелась в систему, что избавиться от нее невозможно. Эти преступные структуры перекраивают Россию и в случае окончания войны будут искать выход и за ее пределы. Приграничные государства при этом, несомненно, окажутся под большим давлением.

Естественное стремление преступников - быть там, где есть деньги. В России сегодня деньги сосредоточены на ведении войны, и Кремль сам активно способствовал тому, чтобы преступники получили доступ к этим деньгам. Москва надеялась использовать преступников для победы в войне, но это стало одной из причин, по которой Путин не может закончить войну.