Ольга Штраубе: Громко нельзя, а шепотом – можно? Руководство как крушить головы политическим противникам русским языком

Русский язык не должен быть запрещен: он должен стать обоснованным исключением.

Русский язык туда или сюда?

Несколько недель назад в нашем обществе разгорелся спор из-за, казалось бы, довольно незначительного повода: районная управа выпустила небольшой флаер, в котором информация о летних мероприятиях была представлена не только на государственном языке, но и на русском. Такое самоуправство старейшины Кристийне Ахти Калликорма не понравилось основателю движения Keelemalev – Индреку Лубергу, который считает, что в Эстонии местные самоуправления должны вести коммуникацию только на эстонском языке, а нынешняя городская власть берет и разворачивает вспять решения предыдущей мэрии, которая усилием воли отказалась от двуязычной коммуникации.

Думается, причина тут очевидна: грядут выборы, и политические противники используют любой доступный инструмент, чтобы попрекнуть оппонента и запустить волну критики в его адрес, собрав тем самым себе политические очки и лайки сочувствующих в соцсетях. В этот раз в стальной булавой, яростно обрушенной на голову политического противника, стал русский язык. Политик из правого лагеря самозабвенно крушил позиции политика, тоже относящегося к правому лагерю. Вот такой вот „дружественный огонь“.

На самом деле это принципиальный вопрос, который время от времени, но неизбежно снова появляется в повестке дня. После первого вторжения России в Украину в 2014–2015 годах и оккупации Крыма в Эстонии уже обсуждали, правильно и этично ли, что государство и местные самоуправления проводят коммуникацию на двух языках. Ведь двуязычная коммуникация – это не только принципиальный языковой и политический выбор, это и вполне практический бюджетный вопрос: она стоит денег.

„Не трогайте!“ vs „Прекратите немедленно!“

В таком языковом и политическом противостоянии есть два непримиримых лагеря. Один уже последние 35 лет ведет ожесточенный арьергардный бой за сохранение позиций русского языка. Прикрываясь, словно фиговым листком, то любовью к русскому театру и бургерам в Макдональдсе, то беспокойством за образование и будущее русскоязычных детей. Второй лагерь примерно раз в пять лет, обычно после очередного агрессивного действия России, вспоминает, что значительная часть эстонского государства все еще использует русский язык, и начинает вопить, что это нужно прекратить немедленно, потому что в Эстонии все должно быть на эстонском языке.

А между этими двумя лагерями лениво пускает пузыри большое болото, состоящее из те, кто считает, что не надо ничего трогать и пусть все остается как есть.

Но все как есть не останется: практика показывает, что русский язык в разных сферах все же, пусть медленно и с трудом, отступает, сдает позиции, отменяется. Поэтому, по всей видимости, невозможен ни первый, ни второй, ни третий вариант. Невозможно закопать русский язык в землю как горшочек с золотом или выкинуть его в Балтийское море как прошлогодний снег, и невозможно оставить все как есть. Публичная коммуникация эстонского государства и местного самоуправления по умолчанию должна быть эстоноязычной.

Русский язык – вторая информационная колея

Однако русский язык не должен быть запрещен: он должен стать обоснованным исключением, а не второй информационной колеей, по которой привычно поедет политический вагончик, раскрашенный в партийные цвета, где уже удобно расположились сторонники русскоязычной коммуникации с пухлыми чемоданами газет и реклам на русском языке.

Если речь идет о жизни, здоровье, безопасности, кризисных ситуациях, правах и обязанностях, дополнительная коммуникация на русском языке обоснована и необходима. Если же речь идет о рекламе мероприятий, политической коммуникации, буклете с фотографией политика или постоянном дублировании публичного пространства на русский язык, планочку требований можно поднять выше. Может возникнуть вопрос: почему налогоплательщик должен финансировать отдельный русскоязычный информационный поток в ситуации, когда стратегическая цель государства заключается в укреплении позиций эстонского языка?

Справедлив и другой вопрос: где проходит граница между безобидным информированием русскоязычного населения и политической рекламой, направленной на повышение узнаваемости того или иного политика за общественные деньги?

* Редакция RusDelfi приглашает к сотрудничеству авторов, имеющих собственное мнение по политическим, экономическим, социальным и культурным вопросам. Пишите нам на адрес rus@delfi.ee с пометкой „в рубрику мнений“!