POSTIMEES В УКРАИНЕ⟩Украинский преподаватель о молодежи: война для них – как плохая погода
По словам заместителя декана Волынского национального университета в Луцке Тараса Литковца, студенты из Западной Украины хотят уехать за границу больше, чем раньше, но многие быстро возвращаются разочарованными.
Если бы можно было вернуться в прошлое, в 2020 или 2021 год, за один-два года до полномасштабного нападения России на Украину, Литковец построил бы настоящие бомбоубежища и отправил бы всех на курсы первой помощи.
Заместитель декана факультета национальной безопасности, истории и политологии Волынского университета, 59-летний Литковец, был одним из главных героев статьи Postimees от 2 июля «Души украинцев разбиты, но дух продолжает бороться».
Сам Литковец читает лекции по национальной безопасности в Волынском университете, где учатся около 15 000 студентов. Темы его лекций - геополитика, межнациональные отношения, межрелигиозные конфликты, миграционная и внутренняя безопасность.
По образованию он историк, два года воевал на Донбассе, где война началась в 2014 году. Он был командиром взвода и роты в 57-й мотопехотной бригаде, а закончил службу начальником штаба батальона.
- Как вам, человеку, который несколько лет воевал на востоке Украины, видится развитие нынешней войны здесь, у польской границы? (Луцк, с населением 220 000 человек, находится в 90 километрах от украинско-польской границы - Я. П.).
- Она не закончится скоро, ни в 2026, ни в 2027 году. Это позиционная война на истощение, каждый день гибнет более тысячи человек. Когда в 1939 году была Зимняя война в Финляндии, со стороны Советского Союза в среднем погибало 8 000 человек в день в течение 106 дней.
Во время Второй мировой войны, в войне между Германией и Советским Союзом, в Красной Армии в среднем погибало 18 000 человек в день. Если посмотреть на все фронты Второй мировой войны, то с 1939 по 1945 год в мире в среднем погибало 36 000 человек.
Конца не видно, потому что Россия не умрет: у нее еще не заканчивается человеческий ресурс, он у нее огромный. В России около 25 миллионов мужчин в возрасте от 18 до 59 лет. Из них боеспособны еще 2,5-3 миллиона человек.
Когда бывший премьер-министр Великобритании в конце 2022 года сказал, что война может продлиться до 2026 года, я подумал, что он несет чепуху, что это какая-то полная фантастика. Если сейчас сказать, что она может продлиться даже до 2030 года, то, наверное, никто не осмелится сильно против этого протестовать.
- То есть если в правительственных кругах в Киеве делают свои расчеты, исходя из того, что война точно продлится и в следующем году, по-вашему, это реальный вариант?
- Да, это реально. Это минимум. До тех пор продержимся.
- Крупнейший исследователь общественного мнения в Украине, Киевский международный институт социологии, время от времени спрашивает украинцев, как долго они еще готовы терпеть войну. Видно, что этот процент постепенно падает. Он уже ниже 50, а еще два года назад был выше 70. Насколько чувствуется, что у людей все меньше сил?
- Это правда. Я тоже чувствую, что уменьшается. Если в начале войны был лозунг, что мы не отдадим ни сантиметра и Крым тоже вернем, то сейчас о Крыме уже никто не вспоминает. О чем очень жаль, я знаю Крым лучше, чем Волынь.
- А вы сами готовы терпеть столько, сколько потребуется?
- Я готов. Пока они не придут сюда, на улицу Таборище (мы беседовали в Музее военной техники в центре Луцка - Я. П.).
В общественном транспорте часто можно услышать такую мысль: «Ну сколько еще, мир любой ценой». В основном это говорят пожилые женщины. Я никогда не хочу участвовать в таких спорах, просто слушаю со стороны.
- А вы понимаете, почему все больше людей не готовы страдать бесконечно?
- Люди устают, люди гибнут. 18 бывших студентов нашего факультета погибли на войне. У каждого нашего студента кто-то погиб: член семьи, родственник, сосед, знакомый. Конкретно у моих студентов (на их факультете учится около 700 студентов - Я. П.) по меньшей мере у десяти погибли отцы.
- Как вы сами, строя свои планы, учитываете войну?
- Какие планы... Я копил деньги на ремонт квартиры, но потом началась война. Подумал, что уж тут делать, может, в нас попадут. Теперь деньги так обесценились, а цены выросли, что на ремонт мне нужно в три раза больше. Отцу хотел поставить хороший памятник, он умер за несколько лет до войны. Это я тоже отложил. Теперь подумал, что хотя бы это сделаю.
Однажды я посчитал, что мои родственники, однокурсники, соученики по университету живут в 51 стране мира! В Эстонии, кстати, никто не живет. Все зовут меня [уехать]. Если [российские войска] дойдут до Луцка, то, может, и уеду. Раньше - нет.
- Так вы начнете делать ремонт в квартире?
- Надо спросить у жены. (Смеется). Конечно, надо делать.
- Что обычно делают ваши студенты дальше? Те, кто окончил университет во время большой войны.
- Они пытаются найти работу за границей, хотя бы временную - в Польше, Чехии, Словакии, Австрии. Вена, Братислава популярны. Кто знает немецкий, едет в Германию. Студенты сейчас определенно чаще уезжают за границу после окончания учебы, чем раньше.
Плюс в том, что через полгода-год они возвращаются - и очень недовольны. Говорят, что у нас все-таки лучше. Что там к ним плохо относятся, что приходится делать черную работу. На улице им прямо говорят, чтобы они возвращались в свою Украину. Последнее особенно касается Польши. И они возвращаются. Ничего страшного - начинают больше любить родину.
- Как вы, как наблюдатель со стороны, как преподаватель молодых людей, чувствуете, насколько все-таки тяжело молодым жить так, что годы идут, а никакой перспективы окончания войны не видно? Как это на них влияет?
- Я скажу другое. Те 18-летние, которые пришли к нам прошлой осенью на первый курс, живут в условиях большой войны с 14 лет. Они воспринимают это спокойно, как израильтяне воспринимают теракты арабских террористов. Мы должны привыкнуть, как израильтяне, жить нормальной жизнью в условиях войны, где в любой момент может быть бомбежка или что-то обрушится.
Я вижу в городе, как едет похоронная процессия с павшим солдатом, а вокруг работают все кафе, люди сидят там. Молодежь привыкает к этому быстрее. Ребенок, родившийся в концлагере, воспринимает окружающее как норму, а взрослый - как ужас. В молодости у меня была возможность поговорить с теми, кто маленьким ребенком попал в концлагерь. Они говорили, что сначала смотрели на все с интересом. Даже на то, как у них брали кровь для немецких солдат и набивали номера на теле.
- То есть для молодого поколения война...
- Воспринимается легче. Война для них - как плохая погода. Что ты сделаешь против плохой погоды? Ничего. Общество уже очень милитаризовано.
- Если бы вы с вашими нынешними знаниями о войне попали в прошлое, в 2020 или 2021 год, и знали, что будет война, что бы вы предприняли в своем городе?
- Построил бы настоящие бомбоубежища. Нынешние подвалы под многоквартирными домами - это не убежища.
Научил бы людей, как вести себя во время бомбежек, как организовывать эвакуацию, что должно быть в сумке, которую в случае опасности берешь с собой - и что это должен быть рюкзак, а не чемодан. Научил бы всех оказывать элементарную первую помощь. В первую очередь, как останавливать кровотечение, это в обязательном порядке. Оказывать первую помощь сегодня должны уметь уже все украинские студенты.
- Президент Украины Зеленский и его окружение делают все, чтобы у людей хватило сил выстоять?
- Конечно, нет. До полномасштабной войны я был большим критиком нашего президента. 24 февраля 2022 года я пообещал, что до конца войны буду говорить о президенте либо хорошо, либо ничего.
Зеленский - совершенно случайный человек в политике, совершенно случайно стал президентом и главнокомандующим силами обороны. Как умеет, так и руководит, со всеми вытекающими последствиями. У меня к нему много вопросов, но - не стреляйте в пианиста, он играет как умеет. То же самое и с ним.
- Украине нужно такое правительство национального единства, правительство технократов?
- Очень нужно, очень хотелось бы. Но также хотелось бы, чтобы Украина стала чемпионом мира по футболу. (Смеется). Это [правительство национального единства] может случиться тогда, когда другого выхода уже не будет.