В России заканчиваются люди, готовые идти на войну ради обещанных Кремлем денег, а сама „смертономика“ начинает давать сбои. Означает ли это, что после выборов Владимиру Путину все же придется объявить мобилизацию? Доктор экономических наук Владислав Иноземцев оценивает вероятность такого сценария в 25–30%, но полностью исключить его уже нельзя.
Вести войну, не беспокоя общество
Всего через месяц в России пройдут „парламентские выборы“, которые, по мнению многих экспертов, могут открыть очередную главу в истории путинизма , отмеченную еще более жесткими репрессиями и еще более авторитарным стилем управления страной. На фоне очевидных неудач последнего времени – отсутствия каких-либо успехов на украинском фронте, стагнации в экономике, разрушения привычного уклада жизни россиян из-за ударов по топливной и логистической инфраструктуре, в обществе формируются ожидания обострения военного конфликта. Часто можно слышать о вероятных провокациях в отношении европейских стран НАТО , ожесточении войны в Черном море, росте числа атак против гражданских целей в Украине – и, разумеется, о мобилизации, призванной увеличить численность группировки в Донбассе . Последняя становится одной из самых обсуждаемых тем и порождает у многих россиян тревожные и панические настроения.
Без малого четыре года назад В. Путин уже попытался вырвать из мирной жизни и бросить в организованную им „движуху“ сотни тысяч человек. Как тогда говорили, указ о мобилизации предполагал отправку в войска до 1 млн. человек , но кампания ограничилась 300-350 тыс . Реакция общества, которая очень разозлила президента, была крайне негативной: около 1 млн. человек бежало из страны , а доверие к власти упало до рекордно низких уровней. Ответом стала спонтанно сформировавшаяся система, которую я назвал „смертономикой “ (моя книга с подробным описанием этой системы выйдет в октябре в издательстве Freedom Letters): Кремль согласился платить наемным солдатам зарплату, в четыре раза превышавшую среднюю по стране; губернаторы развернули соревнование по „заготовкам пушечного мяса“, предлагая миллионные бонусы за подписание контракта; а работники силовых структур начали фабриковать уголовные дела, наказания по которым можно было избежать, завербовавшись на войну.
Данная система оказалась эффективной: более миллиона человек, прежде всего деклассированные элементы, люди в тяжелой жизненной ситуации, безработные и неквалифицированные работники, а также те, кто не был востребован работодателями из-за возраста или состояния здоровья, пополнили армейские ряды, сняв проблему дефицита военнослужащих. Российские экономика и общество мало что потеряли от утилизации этого „социального мусора “, но и армия, судя до достигнутым за четыре года результатам, ничего не приобрела.
„Смертономика“, тем не менее, обеспечила Путину возможность вести sein Kampf (его борьбу - прим. ред.) четыре года, не „беспокоя“ российское общество и не создавая у людей ощущения военной атмосферы . Кремль совершенно обоснованно счел, что угрызения совести у россиян не возникнут по причине отсутствия таковой у большей части населения, и потому сохранение привычного образа жизни обеспечит ему полное социальное непротивление. Между тем к концу 2026 г. произошли несколько серьезных сдвигов, подводящих модель „смертономики“ к очевидному – но не обязательно фатальному – кризису .
Закончились люди, готовые идти на смерть за недорого
Во-первых, в России во многом закончились люди, готовые идти на почти верную смерть за предлагаемые Кремлем деньги: те, кто оценивал себя относительно недорого, либо погибли, либо уже неспособны воевать ( CSIS оценивает потери российской армии убитыми и ранеными более чем в 1,4 млн. человек ). Власти пытаются привлечь на контракт осужденных по самым тяжёлым статьям (разрешение на это было дано месяц назад) и готовы принимать в солдаты любого человека безо всякого медицинского освидетельствования – но и это вряд ли исправит ситуацию.
Во-вторых, привлекательность коммерческой службы снизилась: если в 2022 г. 195 тыс. рублей ежемесячного денежного довольствия оказывались в три раза больше средней зарплаты по стране , то к 2026 г. первое выросло лишь до 200-210 тыс. рублей , а последняя увеличилась до 109 тыс. , что снизило разрыв до всего лишь 1,8 раза, сделав риск неоправданным. Кроме того, даже зарабатывающие чуть меньше среднего россияне, имеющие работу, семью и детей, не готовы записываться на службу, их жизненная ситуация не выглядит безысходной, и они дорожат своей жизнью.
В-третьих, „смертономика“ образца 2022 г. основывалась на ожиданиях относительной скоротечности войны и воспроизводила стандарты „частных военных компаний“ (того же „Вагнера“), в котором контракт заключался на полгода и где отношения командиров и бойцов в общем и целом выглядели партнерскими. Сейчас, когда многие солдаты служат несколько лет, конца войне не видно, а уровень насилия и мародерства со стороны командования зашкаливает , предложения записываться в войска воспринимаются со скепсисом и недоверием.
В-четвертых, „смертономика“ уже не выполняет всех своих функций по мере того, как украинские удары по российской территории создают в обществе ощущение перехода от „специальной военной операции“ к полномасштабной войне (в Кремле уже, кстати, совершенно не против использования этого термина ), а раз уж поддерживать прежнюю отстраненность общества от войны не получается, фундаментальное возражение против очередной мобилизации не выглядит столь убедительным, как раньше (к тому же пропагандисты обещают „убедить“ россиян в том, что война принимает теперь оборонительный характер).
Мобилизация либо не случится, либо будет частичной
Про неизбежность мобилизации в России говорили и раньше. С начала 2023 г. эта тема поднималась регулярно как минимум два раза в год, причем я был пожалуй единственным экспертом, который все эти годы говорил, что Кремль не нее не решится (некоторые мои оппоненты называли даже точные дни, в которые она случится, некто профессор Соловей обозначил за это время более 20 [!] таких дат). Сейчас, однако, я не могу быть полностью уверенным в том, что Путин не попытается провести мобилизацию по лекалам 2022 г., хотя оцениваю вероятность такого сценария невысоко – от 25 до 30% . Причин тому несколько.
Прежде всего общество сегодня даже меньше готово к мобилизации, чем в 2022 г. Одно дело – принять ее через полгода после начала войны, когда линия фронта постоянно меняется и когда украинские войска наступают (тут есть надежда на перелом и быструю победу). Совсем другое – согласиться с ней на пятом году конфликта, когда российская армия три года не двигается с места и не может прорвать ни одного участка украинской обороны ( история войн последних 200 лет не знает ни одного примера того, чтобы война, начинавшаяся как блицкриг и переходившая в позиционную, выигрывалась начавшей ее стороной ). Вопрос „зачем?“ стоит жестче, чем прежде.
Кроме того, не стоит забывать, что в сентябре 2022 г. Путин отнюдь не собирался платить мобилизованным большие деньги: с самого начала войны контрактники получали свои 40-50 тыс. рублей, указ о повышении довольствия в четыре раза был подписан на фоне возмущения от мобилизации уже в начале ноября . Кремль был поставлен перед фактом растущих расходов, на которые он не рассчитывал. Сегодня никто не предполагает, что мобилизация приведет в войска альтруистов: мобилизованные будут получать столько же, сколько и контрактники , что устраняет главный (хотя уже забытый) триггер мобилизации 2022 г.
Наконец, власти понимают, что мобилизация бóльших, чем в 2022 г., масштабов невозможна при открытых границах и сохранении остатков гражданских свобод. Поэтому уже возникают рассуждения о введении военного положения как обязательного „добавления“ к мобилизации , а это уже чрезвычайная мера, которая вряд ли будет принята обществом (и как минимум приведет к серьезной экономической дезорганизации, чреватой полномасштабным кризисом).
Многие эксперты утверждают (вполне разумно), что увеличение численности воюющей группировки в условиях войны дронов и роботов мало чего изменит , но этот фактор вряд ли способен убедить Кремль, т.к. Владимир Путин живет в мире представлений первой половины ХХ века и ориентируется на доклады своих генералов того же уровня кругозора, поэтому на рациональное мышление и на принятие во внимание современных реалий рассчитывать тут не стоит .
Все сказанное свидетельствует о том, что выбор сегодня выглядит сложнее, чем во все прежние годы, но я все равно поставил бы на то, что мобилизации либо не случится, либо она будет носить уж очень „частичный“ характер: с прошлого года готова нормативная база для вызова на действительную службу резервистов ; в некоторых областях власти уже пытаются принудительно склонять людей к подписанию контрактов ; усилия вербовщиков становятся все более изощренными . Кроме того, на мой взгляд, у Кремля остается немало вариантов для совершенствования его „смертономики“.
Новые окна возможностей: повышение оплаты и домашнее насилие
Основным я бы назвал изменение принципов оплаты. Главной причиной снижения темпов вербовки мне видится негибкий характер вознаграждения добровольцев. В Украине, где действует военное положение и мобилизация производится принудительно, задумались о повышении зарплаты рядового на передовой до $7-8 тыс., что превышает среднюю по стране в среднем в 8 раз . Исследование, проведенное центром CASE еще в 2024 г., показало, что двукратное повышение оплаты российским солдатам способно привести на пункты найма в армию не менее 1 млн. человек . Понятно, что в условиях огромного по российским меркам бюджетного дефицита такое повышение выглядит маловероятным, но я бы обратил внимание на один важный момент. Из 4,5-4,7 трлн. рублей, которые ежегодно выплачиваются личному составу российской армии , около половины составляют т.н. „гробовые“, т.е. пособия родственникам в связи с гибелью военнослужащих. Многие эксперты, однако, говорят о том, что эти огромные суммы (14-16 млн. рублей) мотивируют не более 10% записывающихся на фронт, все остальные надеются выжить и больше обращают внимание на денежное довольствие. Сократив „гробовые“, например, до 5 млн. рублей, можно было бы повысить текущие выплаты до 500-600 тыс. в месяц без общего роста расходов , что, несомненно, ускорит темп заключения контрактов (который до сих пор остается лишь немного не достигающим желанных для Кремля показателей).
Кроме того, коль скоро одним из самых распространенных методов давления на потенциальных солдат остается угроза возбуждения уголовных дел, сложно не вспомнить о проблеме, которая в российском обществе оценивается заметным единодушием: семейном насилии. В 2017 г. усилиями Кремля и Русской православной церкви оно было „декриминализировано “: в итоге в 2022 г., например, средний штраф за избиение члена семьи составил чуть более 5.000 рублей (€50), число убийств женщин и детей резко возросло, а доля обращающихся в полицию женщин, столкнувшихся с домашним насилием, снизилась, по оценкам экспертов, до 10-15% . Принятие закона о домашнем насилии, которое поддерживают около 90% россиян , стало бы настоящим „окном возможностей“ для немобилизационного пополнения армии тем же сбродом, который в основном вербовался в нее в последние четыре года, и не встретило бы никакого общественного протеста, скорее наоборот.
Мы не знаем, что решит Путин этой осенью относительно инструментов продолжения его преступной войны, но очевидно одно: никакие методы уже не способны обеспечить России победу. „Смертономика“ выступила неплохим средством решения текущей проблемы: она позволила отказаться от принудительной мобилизации и остановить украинские наступления 2022 и 2023 гг. – но она не могла и не сможет обеспечить Кремлю успех просто потому, что ориентирована на войну à la Первая или Вторая мировые, где число бойцов могло определить исход сражений (да и то не всегда). В технологическом же и в концептуальном отношении Россия будет лишь отставать – и это становится понятно все более широкому кругу ее элиты . Поэтому мне кажется, что сейчас в Кремле просто стремятся уйти от любых радикальных решений, надеясь на некие неожиданные события, меняющие соотношение сил в его пользу. Эти надежды не сбудутся, победы В. Путину не принесут, но в то же время, скорее всего, не допустят и массовой мобилизации, которую в последнее время многие эксперты и политики считают неизбежной …
* Статья выражает личное мнение автора и может не совпадать с мнением редакции
* Редакция RusDelfi приглашает к сотрудничеству авторов, имеющих собственное мнение по политическим, экономическим, социальным и культурным вопросам. Пишите нам на адрес [email protected] с пометкой „в рубрику мнений“!
