Общественный договор украинцев был нарушен гораздо сильнее, чем наш, но они все равно взялись за оружие, пишет журналист The Sunday Times Шарлотт Айверс.
Будь я Владимиром Путиным, я бы прямо сейчас выстроил военные корабли у Дувра. Будь я Аргентиной, я бы попыталась еще больше поднять ставки после нападения на сборную Англии по футболу - за счет некоторого территориального расширения. Да и почему бы и нет?
Недавно опубликованный опрос YouGov показал, что только 6% британцев готовы добровольно взяться за оружие, чтобы защитить нашу страну. Еще 14% заявили, что готовы пойти в армию, если правительство их призовет. Это не самая идеальная ситуация для тех, кому нравится наша страна в ее нынешнем, незавоеванном, состоянии.
Эти цифры кажутся почти невероятно маленькими. Это напоминает мне, как организаторы опросов любят говорить о «константе человека-ящерицы». Этот термин получил свое название от опроса 2013 года, который показал, что четыре процента американцев верят, что миром правят люди-ящеры.
Недавно опубликованный опрос YouGov показал, что только 6% британцев готовы добровольно взяться за оружие, чтобы защитить нашу страну.
Это означает, что в каждом опросе участвует определенное количество людей, которые дают совершенно абсурдные ответы - потому что они шутят, невнимательны, нажимают на ответы наугад или просто не в себе.
В этом опросе YouGov число тех, кто ответил, что готов сражаться за Британию, всего на два процентных пункта выше того, что социологи считают статистическим шумом, создаваемым сумасшедшими. Разве не прелесть.
Никогда не бывает подходящего времени, чтобы узнать, что мы - пожирающие ростбиф обезьяны-капитулянты, но сейчас время особенно неподходящее.
На прошлой неделе российский военный корабль провел учения с боевой стрельбой у побережья Плимута, которые наш новый министр обороны Уэс Стритинг назвал театральными и безответственными. А Иран предупредил, что база Королевских ВВС Фэрфорд в Глостершире является законной целью.
В этом есть что-то особенно тревожное, не так ли? Котсуолдс определенно не был одним из тех мест, где я ожидал бы начала конца света. Жаль тех бедных американских знаменитостей, вроде Эллен Дедженерес, которые переехали туда, спасаясь от Дональда Трампа, - только для того, чтобы теперь их преследовал аятолла.
Конечно, я легкомысленна. Но разве есть другой выбор перед лицом таких нервирующих угроз? Правда в том, что мы не должны удивляться, что многие боятся браться за оружие. Война - это ад, и благодаря развитию прессы и социальных сетей ее ужасы стали более наглядными, чем когда-либо. В то же время военные технологии сделали убийство людей все более эффективным: война дронов превратила украинский фронт в бойню, и мы все наблюдали за этим в интернете.
Как бы то ни было, я не верю, что эти результаты опроса отражают то, что произошло бы, если бы Британии угрожала прямая военная опасность. Главная параллель, на которую многие ссылаются в таких случаях, - это печально известная резолюция, принятая Оксфордским союзом в 1933 году: «Эта палата ни при каких обстоятельствах не будет сражаться за своего короля и отечество». Тогда за эту позицию проголосовали 275 самых блестящих молодых умов страны, а 153 были против.
Их позиция в свое время вызвала большой скандал, а Уинстон Черчилль позже сказал, что это придало Гитлеру смелости. И все же шесть лет спустя призывные пункты Оксфорда были полны народу. Если вы сегодня зайдете в любую университетскую часовню, увидите, что многие все-таки сражались - и умирали - за свою страну.
Конечно, эти молодые люди жили в совершенно другое время. Это была эпоха чести, которая, безусловно, уже угасала, но еще не умерла окончательно. К счастью, у нас под рукой есть гораздо более современный объект для сравнения: Украина.
Очевидный вывод из результатов опроса YouGov: некий общественный договор нарушен. Мы не верим, что наша страна заботится о нас, так почему мы должны заботиться о нашей стране?
Но сохранилась бы эта апатия, если бы российские танки покатились по Кенту? Я в этом сомневаюсь. Общественный договор украинцев был нарушен гораздо сильнее, чем наш, - более низкий уровень жизни, еще более неповоротливая бюрократия и еще меньшее доверие к политике - но когда пришло время, они все равно взялись за оружие.
Я часто думаю, что почти все опросы - независимо от технической формулировки вопроса - на самом деле спрашивают у респондентов одно и то же: «Вы в плохом настроении и хотите ли вы использовать эту возможность, чтобы публично выплеснуть свой гнев?».
Эта теория объяснила бы, почему вымышленным министрам дают отрицательные оценки и почему время от времени появляются опросы, показывающие, что молодежь тоскует то по анархо-коммунизму, то по фашистскому крутому парню - в зависимости от дня недели.
Когда социологическая фирма спрашивает, готовы ли вы умереть за нашу страну, находящуюся в безнадежном положении, это хорошая возможность выразить свое недовольство. Это совсем другое, чем стоять на парковке Tesco лицом к лицу с вражеским бойцом.
Если вникнуть в цифры опроса глубже, то вырисовывается более ясная картина, что происходит в головах респондентов. Лишь 29% из нас считают реальной возможность того, что в ближайшие десять лет Великобритания подвергнется полномасштабному военному нападению.
Неудивительно. Мы - ядерная держава, которая в последний раз сталкивалась с сухопутным вторжением в 1797 году, и даже тогда это вторжение не было особенно успешным.
Важно то, как мы выглядим в глазах наших врагов и как мы выглядим в своих собственных глазах.
У нас есть веские психологические причины быть довольными собой. Когда остальные семь из десяти респондентов размышляют, стали бы они сами воевать, то что они себе представляют - защиту своей родины и близких или какой-то хаос в духе Ирака или Афганистана?
Статистику, попавшую в заголовки, вероятно, искажает и тот факт, что 52% респондентов заявили, что не смогли бы воевать из-за возраста или инвалидности. Это понятно: в настоящее время правительство признало инвалидами 25% из нас, и даже в разгар Второй мировой войны предельный возраст призыва для мужчин составлял 51 год.
Но я убеждена, что многие пошли бы в армию, если бы более тщательно обдумали этот вопрос: характер войны меняется.
Разве наши пенсионеры не смогли бы управлять дронами? Разве нельзя было бы обучить орды нашей NEET-молодежи, выросшей на сплошной интернет-диете, пробовать свои силы в кибератаках? Среди нас мало тех, кого действительно призовут в армию, чтобы сидеть со снайперской винтовкой на белых скалах Дувра.
Все это имеет значение. Имеет значение по той очевидной причине, что если начнется война, кто-то должен будет в ней воевать. Но это также важно и потому, что такие результаты опросов неизбежно влияют на сдерживание. Я не утверждаю, что Путин вторгнется в Уайтхолл на основании одного опроса YouGov. Но мы не должны недооценивать эффект капающей на камень воды.
Важно, как мы выглядим в глазах наших врагов и как мы выглядим в своих собственных глазах. Я часто слышу, как люди шутят, что мы должны стремиться быть именно такой страной, какой нас представляет себе Иран: воинственной, непобедимой, всемогущей, которая уверенно шагает по миру и сеет хаос среди врагов. Может быть. По крайней мере, мы могли бы начать с того, чтобы попытаться представить себя такими.
Шарлотта Айверс / The Sunday Times / News Licensing
Перевел Аго Раудсепп
