В Литве психиатр отказался говорить с ребенком по-русски. Министр cоцзащиты возмущена таким поведением

Министр социальной защиты и труда Литвы Инга Ругинене сказала, что поведение детского психиатра Линаса Слушниса должна оценить прокуратура. Так она отреагировала на случай, когда бывший депутат Слушнис отказался оказывать помощь русскоговорящему ребенку. Психиатр сказал, что от него требовали говорить по-русски. Однако министр заметила, что это неправда – специалисты намеревались переводить. О подробностях истории рассказала глава Службы по правам ребенка и усыновлению Литвы Илма Скуодене.

Бывший литовский депутат, консерватор Линас Слушнис поделился в фейсбуке информацией о том, что на него подала жалобу Служба по правам ребенка за то, что он отказался говорить по-русски.

Слушнис признал, что владеет русским и говорит, если видит, что люди, которые к нему пришли, пытаются говорить по-литовски. Однако он сказал, что видит большую проблему, когда по-литовски не говорят живущие в Литве люди. Слушнис уверяет, что сопровождавшие ребенка специалисты службы не хотели переводить.

На эту ситуацию отреагировала министр социальной защиты Ругинене.

„Я не могу поверить в то, что вижу – врач отказался предоставить ребенку жизненно важную помощь, поскольку тот не говорил по-литовски. Такие „врачи“ недостойны имени врача и дискредитируют всю систему здравоохранения.

Я не знаю, давал ли Линас Слушнис клятву Гиппократа, может, гипокрита. Поскольку, в моем понимании, клятва Гиппократа – это не куча бумажек, которые можно использовать для разжигания огня, если она становится неудобной“, – писала министр.

Ругинене отметила, что специалисты, которые привели ребенка в медучреждение, предлагали делать перевод и не просили врача говорить по-русски.

„Предложили все, чтобы ребенок получил необходимую помощь, чтобы его поняли, чтобы он получил помощь. Однако Линас Слушнис отказался выполнять свою обязанность“, – сказала министр.

Она подчеркнула, что ребенок был в критической ситуации, ему нужна была помощь из-за мыслей о самоубийстве.

По словам Ругинене, человек в таком состоянии может не только не отвечать на вопросы, но даже вообще не обо всем помнить.

„Но вместо оказания помощи решают выразить возмущение в связи с тем, что он не говорит по-литовски“, – писала министр.

Она сказала, что утверждения, будто его заставляли говорить по-русски, это „искажение фактов“.

„Спасибо специалистам по правам ребенка и другому медучреждению, где ребенку оказали необходимую помощь.

Я думаю, эту ситуацию могли бы оценить и компетентные органы – включая Генпрокуратуру, если есть повод поднять вопрос ответственности по 144 ст. Уголовного кодекса.

Я очень надеюсь, что в этой истории мы на первом месте будем видеть не политические споры и не вопрос языка. Будем видеть ребенка, нуждающегося в помощи“, – писала министр.

На ситуацию отреагировала и Скуодене. Она подчеркнула, что обязанность службы – быть рядом с ребенком в трудное время, и позаботиться, чтобы помощь была оказана своевременно, независимо от того, какой он расы, национальности, происхождения, на каком языке говорит.

„Да, специалисты обратились в больницу в связи со сложившейся ситуацией, просили оценить ее“, – подтвердила Скуодене.

Она подчеркнула, что главное – ситуация ребенка. По словам Скуодене, ребенок и психиатр встретились в приемном отделении больницы. Ребенок был с опекунами и специалистом по правам детей.

„У ребенка было направление психиатра на госпитализацию из-за высокого риска суицида. В больницу его привезли в состоянии глубокого кризиса. Мать ребенка умерла, несколько месяцев назад он лишился отцовской опеки.

У ребенка есть диагноз – расстройство аутистического спектра. У него были мысли о самоубийстве, ему нужна была помощь специалистов“, – писала Скуодене.

По ее словам, детский психиатр отказался говорить с ребенком на его языке и не согласился общаться через переводчика.

Скуодене сказала, что ребенка не госпитализировали, это сделали в тот же день в другой больнице, где был оказана необходимая помощь.

„В данном случае главное - не язык, не национальность и не происхождение. Главное – ребенок, который в тот момент был очень уязвимым, нуждался в помощи.

Ребенок не должен оставаться наедине со своей болью, потому что не владеет литовским“, – подчеркнула она.

Вскоре в соцсети Facebook на слова министра отреагировал и Слушнис.

«Ув. Министр,

во-первых, хочу поблагодарить за внимание к моей персоне. Не надо было так утруждать себя.

Хочу лишь уточнить, что вы как министр должны уточнять факты. Услуга была предоставлена. Ребенок остался под присмотром врачей.

И, по моему мнению, Служба по правам ребенка должна позаботиться, чтобы у ребенка был переводчик.

Меня оскорбил тот факт, что работник службы сразу решил, что я обязан говорить по-русски.

Точно не было бы ни жалобы, ни возмущения, если бы встретили коллегу на 20 лет моложе. Но в морем случае выдвигают странные требования, которые никак не отвечают правам, установленным Конституцией ЛР.

Неужели госпожа Ругинене считает, что я предавал бы огласке не благоприятную для меня жалобу? Я не сумасшедший. Еще раз благодарю за внимание и желаю в будущем не демонстрировать свое незнание и глупость».