ИНТЕРВЬЮ | Эдуард Томан возвращается на сцену: „Человек человеку прохожий“ — это стало сегодняшним лозунгом

В ноябре в таллиннском Центре культуры „Мере“ покажут романтическую комедию „Снежные забавы“ британского драматурга Питера Куилтера. Первые три спектакля сыграет режиссер постановки Эдуард Томан , который после многолетнего перерыва вновь выйдет на сцену. В интервью он рассказал, почему современному человеку не хватает живого общения, для какого зрителя создается спектакль и что его тревожит в будущем русскоязычного театра в Эстонии.

Томан 30 лет работал актером в Русском театре (ныне Театр Сюдалинна), поставил там более 30 спектаклей и 13 лет был художественным руководителем. Однако в последние годы его профессиональный путь с театром разошелся.

„Но так сложилось, что в последние годы наши пути каким-то образом разошлись, и я стал, что называется, свободным художником“, – рассказывает он.

Последний раз как актер Томан выходил на сцену в 2019 году. Теперь зрители снова смогут увидеть его в спектакле, который он сам поставил. Одну из ролей исполняет Александр Кучмезов, однако из-за его плотного графика произошла накладка, но заранее объявленные даты и распределение спектаклей решили не менять. Поэтому первые три представления за Кучмезова отыграет Томан.

„Я сыграл очень много ролей, в свое время находясь в труппе театра, и 13 лет был художественным руководителем театра. Поэтому театр как бы во мне, он из меня никуда не уходил“, – говорит актер.

Каково быть одновременно и актером, и режиссером в одной и той же постановке? „На самом деле это нелегко, потому что режиссер должен видеть многие вещи извне, выстраивать канву спектакля и так далее“, – Томан признается, что для него такой опыт впервой.

Два человека, запертые в одном пространстве

В основе „Снежных забав“ – история двух одиноких людей, которых снежная буря заставляет оказаться в замкнутом пространстве. Женщина решает выбраться из дома и попадает к мужчине. Дальше начинаются события, которые заставляют обоих пересмотреть привычные взгляды на жизнь и отношения.

В оригинале пьеса называется „В снежном плену“, но создатели постановки решили дать ей другое название. Как объясняет Томан, они хотели представить зрителям собственное прочтение истории.

Хотя идея пьесы появилась у Куилтера во время пандемии коронавируса и локдауна, сам спектакль, не об этом, подчеркивает Томан. Его интересует то, как люди ведут себя в обстоятельствах, которые ограничивают их свободу, и что неожиданного они могут узнать о себе.

Томан считает, что тема замкнутого пространства сегодня приобретает более широкий смысл: на человека постоянно влияют внешние обстоятельства, общественные установки и чужие представления о том, как следует жить. „Это все темы, которые сегодня диктуют человеку, как он должен жить“, – отмечает он.

При этом для режиссера важно, что герои спектакля получают возможность разговаривать друг с другом. По его мнению, именно отсутствие открытого разговора часто мешает людям разобраться в собственных чувствах и проблемах.

„Мне кажется, что в сегодняшней жизни очень не хватает реального общения и веры в то, что рядом может оказаться человек, который тебе необходим. Когда-то мы работали над спектаклем, который давно ставил Роман Григорьевич Виктюк, прекрасный режиссер и человек. Там тоже была тема, что люди друг с другом не стыковались, и он всегда кричал из зала: „Человек человеку прохожий!“ И вот это, мне кажется, стало сегодняшним лозунгом: человек человеку прохожий!“, – говорит Томан.

Романтическую комедию Питера Куилтера „Снежные забавы“ можно будет посмотреть в ноябре и декабре в Таллинне, Кохтла-Ярве и Нарве.

• 13 ноября, 19:00 — Таллинн, большой зал культурного центра „Мере“
• 27 ноября, 19:00 — Таллинн, большой зал культурного центра „Мере“
• 28 ноября, 19:00 — Таллинн, большой зал культурного центра „Мере“
• 4 декабря, 19:00 — Кохтла-Ярве, городской культурный центр
• 5 декабря, 19:00 — Нарва, культурный дом „Ругодив“

Билеты стоят от 21 до 36,20 евро. Купить их можно на Piletitasku .

„Они хотят играть Чехова. А мы – нет“

Говоря о будущем русскоязычного театра в Эстонии, Эдуард Томан не скрывает раздражения. Его беспокоит не только репертуар, но и потеря театром собственной идентичности. Он считает, что у русскоязычной публики в Эстонии исторически было одно постоянное театральное пространство, которое теперь рискует утратить свое особое предназначение.

„У русскоязычных людей здесь – я не могу назвать их русскими, потому что они разные, просто говорят и общаются по-русски – был только этот театр, кроме привозных спектаклей“, – говорит Томан.

Смена названия бывшего Русского театра, по его мнению, не решила проблему, а лишь сделала ее заметнее. „Оно ни о чем“, – резко отвечает он на вопрос о том, удалось ли театру обрести новую идентичность, сменив название на Театр Сюдалинна.

Томан вспоминает, каким разнообразным был репертуар во времена его руководства: русская и зарубежная классика, современные пьесы, детские спектакли, комедии и серьезные постановки. Он убежден, что театр не должен выбирать между художественными амбициями и полными залами: ему необходимо и зарабатывать, и создавать произведения, которые остаются в памяти.

„Главное – разнообразие, и оно должно быть. У одного такого театра должно быть разнообразие. Нужно думать обо всех категориях зрителей, особенно о детях“, – подчеркивает он.

Но коммерческого успеха недостаточно. Томан убежден, что театру необходим хотя бы один спектакль, который становится событием и заставляет публику спорить, переживать и возвращаться к увиденному уже после финала. Он вспоминает постановку „Три сестры“ по Чехову, которую в 1994 году играли под названием „В Москву, в Москву“. Тогда из Эстонии уходили советские войска, и история героев, мечтающих о возвращении в Москву, неожиданно точно совпала с настроениями времени.

„Мы играли Чехова, не изменив ни одного слова. Мы изменили только некоторые подходы, но не Чехова и не текст“, – рассказывает Томан. По его словам, в момент, когда полковник Вершинин обращался к залу со словами „Ну что вам сказать на прощание?“, зрители действительно плакали. Спектакль пользовался успехом и за пределами Эстонии.

Именно таких постановок, считает Томан, театру сегодня не хватает. Он приводит в пример мировые сцены, где продолжают обращаться к классике, и с возмущением замечает, что в Эстонии этот потенциал используется недостаточно. „Сегодня „Вишневый сад“ выходит в Лондоне. Кристин Скотт Томас играет Раневскую. Актриса, которую даже наш простой обыватель знает по фильмам. Они хотят играть Чехова. А мы – нет“, – говорит он.

„Не надо из зрителя дурака делать“

Для Томана классика – не пыльное наследие и не обязательная программа для театральных знатоков. В ней можно найти ответы на вопросы, которые волнуют людей сейчас. Но для этого режиссер должен уметь говорить с современным зрителем на понятном ему языке, не упрощая содержание произведения. „Настоящие режиссеры всегда ищут, что можно сегодня сказать“, – подчеркивает он.

Отдельная ответственность театра, по его мнению, связана с русскоязычными жителями Эстонии и молодым поколением, у которого связь с языком и культурой нередко оказывается разорванной. Театр мог бы поддерживать ее через литературу и драматургию – не превращая культурное наследие в повод для политических споров.

Он опасается, что без ясного понимания собственной роли театр может постепенно потерять публику. И это не абстрактная угроза: согласно театральной статистике, в прошлом году число посетителей Театра Сюдалинна сократилось на 20,4% . Томан считает такую потерю серьезным сигналом и призывает искать ее причины, а не делать вид, что все в порядке.

Для Томана театр должен не повторять повестку новостей, а помогать человеку осмысливать жизнь. Он резко реагирует на постановки, которые лишь проговаривают очевидное, и считает, что подлинное искусство способно дать зрителю нечто большее, чем очередную порцию тревоги.

„Если не будет такого спектакля, то в какой-то момент возникнет вопрос: „А зачем?“ Сначала этот вопрос задает зритель и голосует, как есть такое выражение, ногами или просто не ходит“, – предупреждает он.

В этом и заключается его главный упрек театру: зритель готов смотреть сложные произведения, если ему предлагают настоящее искусство, а не делают за него выводы. „Не надо из него дурака делать: он будет и высокое искусство смотреть. Дайте ему высокое искусство“, – заключает Эдуард Томан.

Под конец он снова вспоминает спектакль „В Москву, в Москву“ по Чехову: „Одна совершенно выдающаяся женщина, театральный критик Лилиан Веллеранд, написала рецензию, которая называлась „Нам плюнули со сцены в лицо“. Так она это почувствовала. Через год я встретился с ней на каком-то приеме, она подошла ко мне и сказала: „Эдуард, я, конечно, тогда так резко высказалась, но вы были абсолютно правы. Театр и должен быть таким. Он должен меня цеплять, оскорблять, удивлять и так далее. А потом давать мне повод осмыслить то, что я увидела и что в первый момент меня зацепило“. Вот ответ на вопрос: театр должен цеплять“.