Война в Украине – это не трагическая ошибка одного политика, а логичное и неизбежное продолжение фундаментальной модели управления страной, созданной российскими спецслужбами, пишет военный историк Юри Кочинев.
Владимир Путин – не самостоятельный политик, который единолично принимает решения, а управляемый инструмент в руках системы, получившей абсолютную власть еще в конце девяностых годов прошлого века. ФСБ превратилась в криминальную организацию, государство в государстве, которой для удержания власти необходим перманентный военный режим.
Путин подотчетен этой системе. Упомянутая система органически не способна к компромиссам и переговорам с противоположной стороной. Конец войны связан с крахом нынешней модели власти в России.
Война в Украине была предусмотрена действующей российской системой власти еще в конце девяностых и не является спонтанным или импульсивным решением Путина февраля 2022 года. Это была кульминация функционирования российской модели власти. Эту модель силовые структуры создали во имя власти.
С исторической точки зрения создание такой модели управления началось в конце правления Бориса Ельцина, когда старый и больной Ельцин искал преемника, который гарантировал бы неприкосновенность его семье и коррумпированному ближайшему окружению. Выбор пал на тогда еще неизвестного Путина не случайно. Это был типичный сотрудник спецслужб, происходивший из корпоративной системы безопасности, пережившей распад Советского Союза и сохранившей институциональную преемственность и кадры.
Речь шла о бывшем КГБ. Его наследники – Федеральная служба безопасности (ФСБ), Служба внешней разведки (СВР) и Главное управление военной разведки (ГРУ) – ощущали себя подлинными хозяевами страны, которые, по их мнению, были несправедливо и временно отстранены от власти ельцинскими демократами. Приход Путина к власти стал для них триумфом. В 1999 году ФСБ организовала в России теракты, чтобы вызвать у запуганного общества запрос на правителя «с твердой рукой».
Вторая чеченская война и «возвращение» той республики в лоно России тогда подняли рейтинг власти. Затем в стране уничтожили независимую прессу и «укротили» олигархов. Спецслужбы стали осью, вокруг которой за пару десятилетий была выстроена новая модель власти.
Спецслужбы сами по себе не служат ни государству, ни обществу, а используют парламент, суды и другие атрибуты лишь как инструменты легитимации собственной власти. Для спецслужб государство – это средство приумножения их богатства и влияния. Такая модель постоянно нуждается во внешнем и внутреннем враге, чтобы народ не задался вопросом, почему властью занимаются спецслужбы и не дают этим заниматься политикам.
В оправдание своего абсолютного господства спецслужбы постоянно ссылаются на военную угрозу извне и изнутри страны. Война позволяет подавлять инакомыслящих, а военная экономика за счет оборонных заказов обеспечивает правящей клике колоссальные прибыли. Восприятие внешней угрозы сплачивает общество и отвлекает внимание от социальных проблем и коррупции в стране.
Война в Украине – не личная паранойя или упрямство Путина, а объективная потребность системы для продления своего пребывания у власти. После аннексии Крыма рейтинг Путина вырос, но к 2020 году снова снизился. Потребовалась новая масштабная эскалация, и началось вторжение в Украину, вновь поднявшее рейтинг Путина.
Путин – не сильный диктатор, а инструмент системы, которого легко заменить новым. Нынешняя система будет продолжать тот же курс вплоть до самоуничтожения. Тот, кто придет после Путина, тоже будет происходить из корпорации спецслужб. Смерть Путина сама по себе не прекратит войну. Войну остановит демонтаж нынешней модели власти после ее военного и экономического краха. Путин — не причина, а следствие.
