В Украине немного притих парламентский кризис – потому что нужно было срочно принимать закон о государственном бюджете на 2026 год. Но война никуда не делась, несмотря на обещания Дональда Трампа закончить ее вот-вот. На фоне жестоких боев на Донбассе, регулярных российских воздушных налетов и дипломатических схваток Украина сражается против коррупции, отстаивает права малого бизнеса и восстанавливает разбитые энергоблоки.
Воздух в Киеве и других крупных украинских городах напоен жужжанием генераторов, запахом их выхлопов и совсем немного — дыханием подступающей зимы. В последние годы в Украине случаются относительно теплые зимы. К середине декабря температура еще не опускалась ниже нуля, что очень здорово для сильно поврежденных систем централизованного отопления, но не очень полезно будущему урожаю. Впрочем, с не самыми благоприятными погодами украинские фермеры научились бороться: в середине декабря лихо молотят в полях припозднившуюся кукурузу.
Начатые Россией в октябре массированные атаки на украинскую энергетику не прекращаются. Оттого в середине декабря госкомпания «Укрэнерго», которая управляет магистральными линиями электропередач и балансирует рынок электроэнергии, объявляет уже не только о стабилизирующих отключениях, ну уже об экстренных.
График стабилизирующих отключений на 8 и 9 декабря даже в Киеве выглядел жутковато: 14,5 часов в среднем за сутки жилые дома не получали электропитания. Конечно, с интервалами: семь часов без электричества, несколько часов с ним, потом снова часа три-четыре без света, несколько часов с ним, а потом вновь три-четыре часа без света. Экстренные отключения? Это когда даже такой график летит в тар-тарары и люди 20-30 часов подряд не имеют централизованной подачи электроэнергии.
Если бы не три предыдущие зимы, которые натренировали украинцев часами обходиться без электроэнергии в розетках, нынешняя зима была бы куда более тяжелой. Но люди и бизнесы за последние три года обзавелись собственными резервными источниками: генераторами, зарядными станциями, мощными повербанкам и даже солнечными панелями на крышах, стенах и балконах.
Особо предусмотрительные и зажиточные сообщества владельцев квартир в многоквартирных домах установили полупромышленные генераторы, которые позволяют поддерживать работу лифтов, а также насосов отопления и водоснабжения в высотных зданиях.
Но все равно все без исключения опасаются прихода настоящих холодов и усиления атак на теплоцентрали, потому что от такого сочетания жди бед вроде разморозившихся батарей и труб.
А пока Киев в меру возможного сияет огнями витрин и даже умудряется ходить на премьерные показы в кинотеатры — и все благодаря расставленным тут и там генераторам.
Коррупцию — на эшафот
Пресловутый миндичгейт, названный так по фамилии главного фигуранта, которому приписывают организацию наглых коррупционных схем в крупнейшей энергогенерирующей компании «Энергоатом», был ярко подсвечен тем обстоятельством, что разгорелся он как раз на фоне жестких проблем в энергетике.
Общество реагирует на коррупцию в энергетике предельно жестко на фоне российских налетов на электростанции и газовые промыслы. Оппозиционные депутаты вытащили на белый свет грязное белье — особый успех имеют материалы депутатских расследований, которые указывают на связь между несколькими кряду повышениями тарифов на электроэнергию с одной стороны, а с другой стороны — с коррупционными схемами на закупках, оплаченных государственной энергокомпанией. Эта история уже привела к тому, что украинский президент Владимир Зеленский инициировал замену наблюдательных советов в крупных госкомпаниях — и не только в энергетике, а повсеместно.
Когда украинские антикоррупционные органы, журналисты и политики выносили на белый свет коррупционные истории, бытовали нешуточные опасения, что шквал обнародованных негативных эпизодов обвалит готовность иностранных партнеров помогать Украине. Но, похоже, партнеров Украины больше заботят не ранее сделанные украинскими властями ошибки и проступки, а реакция институций на выявленную коррупцию.
Вечером 9 декабря пришла знаковая новость: рабочая группа ОЭСР (OECD) по вопросам борьбы со взяточничеством одобрила запрос Украины на присоединение к Антикоррупционной конвенции ОЭСР (OECD AntiBriberyConvention). «Приветствуем единство всех партнеров, которые обеспечили этот результат после трех лет работы. Важный шаг, требующий постоянной преданности внедрению и дальнейшему прогрессу», — вот такое послание опубликовала в своем аккаунте соцсети Х «Группа послов стран G7 за реформы в Украине» вечером во вторник.
Наверное, это наиболее внятный сигнал от ключевых партнеров Украины по поводу серии коррупционных скандалов, а точнее по поводу реакции украинских институций на выявленную коррупцию. Тут не стоит особо обольщаться, потому что сопротивление коррупционеров и их попытки модернизировать схемы подавляются с немалыми трудами. В этом смысле очень знаковым является скандал вокруг несостоявшейся дорожной стройки в карпатских горах.
Бюджет-2026 или большие торги
Бюджетный процесс в Украине никогда не был простым и однозначным, кроме периода с 2019 по 2021 год. Три закона о госбюджете — на 2020, 2021 и 2022 годы принимались практически с колес: потому что в 2019 году в украинском парламенте после очередных выбором было создано так называемое «монобольшинство».
Тогда пропрезидентская партия «Слуга народа» завела 254 депутатов в Верховную Раду (парламент) при том, что для простого большинства было достаточно 226 голосов. Это обстоятельство позволило сформировать монопартийное правительство и далее без особых усилий принимать необходимые ему законы — в том числе, законы о госбюджете.
Но со временем случилась эрозия пропрезидентской фракции в парламенте — по разнообразным причинам: от привлечения к уголовной ответственности (как это стало, например, с Александром Дубинским) до исключения из фракции по разным мотивам. Во фракции осталось лишь 229 депутатов, из которых за госбюджет-2026 в целом проголосовало лишь 193 человека. Фактически это маркер — пропрезидентская фракция в парламенте перестала быть большинством де-факто.
Поэтому в декабре 2025 года для голосования за госбюджет-2026 в целом пришлось привлекать попутчиков: за этот закон нажали кнопки «за» большинство депутатов из групп «Обновление Украины», «Доверие», «За будущее», «Платформа за жизнь и мир» (вот эти — «наследники» печально известных «регионалов»). Это как-то резко вернуло в украинский парламент дух тех времен, когда правительство торговалось за каждый голос, предоставляя какие-то пряники той или иной фракции либо группе, а то и отдельному депутату.
Эксперты охотно рассуждали, к примеру об (а)моральности резкого увеличения индивидуального финансирования депутатской деятельности с 80 тысяч гривен в месяц на одного народного избранника до 200 тысяч гривен (приблизительно 1,6 тысяч евро и четыре тысячи евро соответственно). Эти суммы используются на содержание депутатских приемных в округах, на командировки, оплату помощников-консультантов и прочие служебные надобности.
Наверное, это не слишком большие суммы, учитывая масштабы деятельности депутатов и темпы инфляции в Украине. И даже прирост суммарных расходов по этой статье не особо заметен — плюс примерно 580 млн грн или около 11,6 млн евро. Это в разы меньше, чем стоит годичное содержание мотострелковой бригады, то есть экономия на этой статье принципиально ничего не изменит. Но политический градус в Украине настолько высок сейчас, настолько высока общественная нетерпимость к малейшим проблескам коррупции, что вот это увеличение депутатских служебных фондов было принято в штыки. Но не отменено.
Вторым громким публичным бюджетным скандалом оказалась история вокруг так называемой «новой дороги на Буковель».
По дороге в Буковель
Название этого горно-лыжного курорта в Ивано-Франковской области, в центре Карпат, похоже, стало ненадолго именем нарицательным совсем не в рекреационном смысле. Украинцы заслуженно гордятся этим горным курортом, который за последние 20 лет превратился, наверное, в самый фешенебельный в Украине. Он стал синонимом дорогого и максимально комфортного отдыха с одним недостатком — там не особо хороши дороги от ближайших автомобильных магистралей и от ближайших крупных железнодорожных станций.
И вот прямо сразу после окончательного голосования в парламенте закона о госбюджете-2026 в соцсетях, на новостных сайтах и телеграм-каналах разлилась волна сообщений о том, что, якобы, правительство решило потратить в 2026 году 9 млрд гривен (около 180 млн евро) на строительство новой дороги до Буковеля.
Возмущению не было видно края. Одной из депутатских групп приписывали коварные планы поживиться за счет обильного государственного инвестиционного проекта в обмен на ее голоса за бюджет-2026. Военные и оппозиционеры-политики справедливо намекали, что за такую сумму можно три полнокомплектных штурмовых бригады содержать и снабжать необходимым оружием целый год. Хотя горячие головы говорили, что и на две бригады тех сумм едва хватит.
Как бы то ни было, зерна возмущения упали на благоприятную почву. Все как-то синхронно вспомнили грандиозную программу дорожного строительства «Великое строительство» («Велике будівництво»), которую правительство под патронатом президента запустило в 2020-2021 годах. Оппозиция резонно напоминала, что колоссальные расходы на ту программу отвлекли бюджетные средства, которых не хватило на продолжение ракетной программы и развертывание ряда хорошо оснащенных штурмовых бригад.
Но когда первое возмущение пошло на спад, начали выясняться интересные детали. Оказалось, что собственно в госбюджете такого финансирования непосредственно на дорогу — нет. Оказалось, что областная структура Госагентства по восстановлению объявила тендеры на выполнение ремонтных работ на одной дороге на сумму около трех млрд гривен, а также тендеры на проектирование участка новой дороги, стоимость строительства которой оценивалась более шести млрд грн. При том, что никаких ассигнований на оба эти проекта не было выделено.
Можно, конечно, предполагать, что правительство в конце концов нашло бы деньги где-то на эти два проекта. Но теперь навряд ли найдет. А излишне инициативный босс областного офиса Госагентства по восстановлению уже отправлен в отставку.
Демократия военного времени
Наверное, все эти проявления реальной демократии можно назвать сугубо украинским феноменом — они существуют на фоне жесточайших боев на Донбассе, на фоне устрашающей новости об экологической катастрофе на востоке Харьковской области: там российские войска бомбардировкой разрушили плотину крупнейшего в регионе Печенежского водохранилища. И, конечно, на фоне угрозы полного разрушения украинской энергосистемы. Но это живая украинская реальность — работающие институты гражданского общества, а также протесты предпринимательских объединений против возможного ужесточения налогового режима и за сохранение экономических свобод.
Эти небольшие, средние и обширные общественные движения становятся особенно громкими и заметными после того, как не раз и не два из Вашингтона жестко намекнули о необходимости провести выборы максимально быстро после подписания соглашения о прекращении огня.
Если кто-то думает, что в Украине у правящей партии в условиях военного положения есть изначально непреодолимое преимущество над оппонентами — он, скорее всего, обольщается. Почти четыре с половиной года полномасштабной войны и перед тем восемь лет ограниченных военных действий не растворили политическую ткань. Июльские протесты против обрезания независимости антикоррупционных органов, декабрьское предпринимательское движение в защиту экономических свобод — это маркеры того, что в Украине нет ничего и близко похожего на военную диктатуру.
