Классик русского рока Борис Гребенщиков выступил в латвийской столице. Сперва в Дворце культуры ВЭФ, а затем с дополнительным концертом в зале SPELET. Перед отъездом БГ из Риги Delfi встретился с ним в отеле Metropole, где до него сто лет назад жил, например, великий русский бас Фёдор Шаляпин. Но духа Шаляпина классик не учуял, потому что... „Наверное, просто в другом номере жил“. Зато вспомнил печальную историю о том, как рижский друг забрал у него „все накопленные деньги“.
Во-первых, действительно очень приятно вас встретить...
Спасибо.
Кратко о себе. Я сын классической скрипачки, которая в Опере, что здесь за углом, отработала 40 лет. И я, классический юноша, впервые попал на ваш концерт в 1995-м в Риге в Доме конгрессов и стал вашим фанатом, что для меня было удивительно. ..
Приятно, спасибо.
Но начнем, наверное, с неприятного... Как мне сообщила организатор этих концертов Инесса Михасёнока, латвийский организатор вашего концерта в 2019 году остался вам должен 60 тысяч евро? А уже с подачи нового продюсера концерт был в Atta centre и там была забавная история, если помните.
Какая?
Все пришли в большой зал, стали фотографировать вас и сразу выставлять в Фейсбук: „Мы на Гребенщикове!“ А фейсбук шесть часов не работал, глобальный сбой...
А я этого не помню. Ну, мне уже 72 года, память уже избирательная (улыбается).
Короче, вы каждый год к нам с 90-х приезжали, а после 2019 года была пауза, связанная не только с пандемией...
Все очень просто. Организатор того концерта Максим Троняев был моим ближайшим другом в Риге. И много-много лет он устраивал наши концерты. Я ему доверял больше, чем самому себе. И однажды, ну, какое-то количество лет назад, я не помню, в девяностые годы, он мне помог открыть счет в рижском банке, что для меня было тогда очень важно.
При этом он продолжал оставаться со мной в хороших приятельских отношениях и я об этом долго не знал. Потом, когда я узнал и спросил, его — в чём дело, он говорит: „Ну, очень долго объяснять. В общем, я всё верну!“ И меня продолжал заверять в этом регулярно несколько раз каждый год. Но денег так и не вернул.
Соответственно, вы и не приезжали. У вас другой продюсер сейчас.
Как я понимаю, Троняев концертами больше не занимается. Во всяком случае, нам он не предлагал. А поскольку есть сейчас Инесса, то мы с ней и работаем. Видите ли, я не менеджер группы. Я в ней играю и пою. Поэтому, кто делает концерты — меня не очень-то интересует. А эти деньги — просто все что у меня на тот момент было, поэтому стало как-то обидно.
Ну, тогда можно упомянуть, что вы человек добрый, как известно, но...
Я не могу сказать, что я добрый или злой. Я просто математик по образованию (улыбается).
Сейчас у вас тур по столицам стран Балтии, в Европе, в Израиле. Но в Анталию вы не полетели...
В Анталью мы не полетели по самой простой причине: потому что организаторы концерта в Антальи не стали покупать билеты группе на самолёт. И все. Ну, а как мы можем лететь, если организаторы не считают, что нужно покупать нам билеты. То есть нас уверяли, что все заплатят, но обычно такие уверения мало чего стоят.
Будем надеяться, что и у вас, и у Максима будет всё хорошо.
Я надеюсь, что у Макса будет все хорошо, но поступка его я все-таки я не понимаю. Разве так можно?
У меня ещё вопросы.
Да-да-да, сколько угодно. У нас полно времени.
Была такая история несколько лет назад, когда вы выступили на лужайке в Нью-Йорке возле представительства Латвийской Республики при ООН, и там был Михаил Барышников. А через пару дней вам дали звание „иноагента“. Как говорит один российский телеведущий: „Совпадение? Не думаю“.
Да нет, это абсолютная чушь. Во-первых, я не помню, чтобы я когда-нибудь выступал на лужайке в консульствах или посольствах. Не наше это дело. А Мишу Барышникова я знаю очень давно, ещё с 80-х годов. И я у него даже играл на дне рождения несколько лет тому назад. Но это было точно не посольская лужайка, это было далеко от Нью-Йорка, часах в полтора езды на север; в огромнейшем парке каком-то.
Значит, будем считать, что случайность.. .
Это совпадение — абсолютная случайность, потому что до этого я дал интервью одной израильской газете, а интервью брала очень бойкая девушка, которая мои слова очень удачно поставила в контекст. Потом она призналась мне, что если после ее интервью у человека начинаются беды и неприятности, то это значит, что она хорошо сделала свою работу.
Так что Кремлю ничего не оставалось делать, как меня признать иноагентом!
Надеюсь, после этого интервью вас не объявят террористом... Я завизирую...
Завизировать и прочитать — не одно и то же (улыбается).
Но с этого года вы гражданин Великобритании. Вас с этим можем поздравить...
Спасибо. Да, я гражданин Великобритании.
Меня попросили задать вопрос о... разговорах с душами предков. Сейчас в Латвии как раз такой период Вели, когда это возможно. У вас есть практика бесед с душами предков?
Как-то необходимость входить в контакт с ними пока, к счастью, не возникает. Ни у предков, ни у меня. Хотя я знал одного пилота, которому однажды явилась тень его деда и спасла от неминучей смерти. Но пока обходимся. А душам предков я искренне желаю всего лучшего. А есть ли такая практика в буддизме, в индуизме? Нет, насколько мне известно.
Зато в Латвии есть „Кладбищенский праздник“ — именно праздник!
Я думаю, что это связано именно с культом предков, который существует, собственно, и в Мексике (вспомните Dias de la Muertos), и в Китае, и вообще на Востоке. А вот в Индии я такого не помню. И у буддистов такого нет.
Там много чего другого?
О, там точно много чего другого, да. А предки? Ну, умер предок, и всё. Окей. Привет-привет. Покойся в свете. Может быть, встретимся.
Я однажды на Донском кладбище увидел старинную могилу с надписью: „Встретимся ТАМ!“ Это шутка или что?
Знаете, есть разные теории по этому поводу. Я не могу ручаться ни за одну из них, но, насколько мне известно, то, что в нас... как бы это сказать... имеет связь с этим миром — надежно умирает вместе с телом, включая память и всё остальное. И тело умирает, и всё это умирает вместе с ним. Остается нечто, что можно назвать душой, духом, чем-то ещё, что является счетчиком кармы.
Как, например, суфии описывают это так: за твоей спиной стоит ангел, который записывает все твои дела в книжечку. Но когда ты достигаешь определенной степени не совершенства, а созревания, что ли, то счетчик больше не нужен. И ангел тогда говорит: всё, ребята, я пошёл, выкидывает книжку и исчезает. Потому что этому человеку карму считать больше не нужно. Но это уже очень высокая степень совершенства.
У нас случилась беда — 33 гражданина Латвийской Республики без вести пропали в Непале. Родственники в растерянности. Что им посоветовать?
По поводу чего?
По поводу исчезновения. Они же печалятся, горюют…
Стоит молиться, чтобы они нашлись. А вообще-то, Вы знаете, моя бабушка перед смертью несколько лет не уставала повторять: „Ох, скорее бы меня Господь забрал бы, я устала“. То есть человек имеет право на смерть.
Знаете, как у Толкина… У него в книгах (в тех, что не изданы широко), велось огромное количество споров, о том, что такое смерть, в принципе. Прекращение жизни.
Что когда живое существо устаёт от жизни, оно имеет право на то, чтобы перестать существовать. Точно, как моя бабушка.
Недавно знакомый еврей вышел из синагоги, закурил и сказал великое: „Какой это ужас — вечная жизнь!“ А вы от жизни не устали, по счастью...
Не до этого, пока ещё есть то, что я хотел бы сделать... Скажу по-другому. Сидеть в парке или в лесу и смотреть на то, как солнце освещает деревья, я могу годами. И мне не нужно ни писать, ни плясать, ни разговаривать. Видеть мне вполне достаточно. Наблюдение за миром — это великий источник мудрости и радости. Но другое дело, что наверняка это тоже может надоесть.
Сейчас мы тронем тему очень важную, которую очень мало кто вспоминает. И люди просто предпочитают об этом не говорить. Речь, собственно, о том, что музыка, которой мы занимаемся, песни, рок-н-ролл, вот это всё — это все-таки привилегия людей молодых.
Зачем? Ведь мальчики из кожи вон лезут, чтобы привлечь к себе внимание девушек. А в 85 лет внимание девушек, в общем-то, как-то уже может быть до лампы. И поэтому поют и танцуют, чтобы привлечь к себе либо деньги, либо, чтобы привлечь к себе просто энергию, но как-то это не связано с бескорыстной отдачей. Это связано с приобретением. А вот меня учили так, что отдавать – это верно, а приобретать опасно.
Я вчера на ночь глядя смотрел интервью с человеком, которому исполняется 105 лет (выглядит на двадцать лет моложе). На вопрос о рецепте долголетия он ответил, что надо уметь получать радость от жизни и делать добро.
Со вторым нельзя не согласиться. А первое — разумный мой математический вопрос. Слово „надо получать“ вызывает у меня изумлённый вопрос, а как „надо“, как? Что значит „надо“? Ну вот как вы от солнца получаете?
Вот мы сидим, солнце появилось.
Ну, это меня без сомнения радует. Я правда не уверен, смогу ли я радоваться, если я буду 25 лет подряд это наблюдать, одно и то же. Наверное, мне захочется чего-то еще. Но в принципе...
Давайте я вам расскажу эту историю чуть с другого конца. У меня есть знакомый учитель суфий. Он на самом деле Учитель. Он обучает в Кашмире. У него огромная школа. А до этого он провёл 20 лет в Гималаях, у ног своего учителя. Серьёзный человек. И однажды он замечательно сказал то, что я никогда написанным не видел. До какого-то момента в жизни человек берёт. Он берёт, берёт, берёт, берёт. Потом в какой-то момент он понимает, что все, что он собрал...
Это та самая карма, которая будет потом искривлять твои жизни. И тогда человек начинает отдавать. Он начинает отдавать, отдавать. И чем больше он отдаёт, тем больше он приближается к Богу. Потому что Богу нечего брать, потому что Он и так есть всё. Бог не может ничего брать в мире. Весь мир – это Он сам, ему нечего брать. Поэтому чем ближе человек приближается к этому состоянию, когда ему не хочется брать, тем он совершеннее, что ли, повышается частота его восприятия. И вот это интересно.
Поэтому интереснее брать до середины жизни, а потом ты начинаешь отдавать. Отдавать, отдавать, отдавать.
Это как четыре ведических периода в учении древней Индии: первую часть жизни человек учится, вторую часть жизни человек строит дом, рожает детей, всё вот это. А потом, когда он достигает середины жизни, он говорит семье: дорогая семья, спасибо. Спасибо за всё, что вы сделали. Я пошёл. И уходит в лес. И сидит там третью четверть жизни, медитирует, учится. А четвёртую часть жизни он уже всё постигает и он уже просто странствует по жизни, просто воспринимая.
Что-то похожее есть в Китае. И вот это всё объясняет по поводу „дать“ и „взять.“ С моей точки зрения.
Вы давно были в родном Петербурге?
В Петербурге меня ждут неприятности с властью, поэтому я пока подожду.
Банальный вопрос о ностальгии. Нет, ни с точки зрения Тарковского. Мне очень нравится история от Андрея Донатовича Синявского. В 70-х его, жителя Парижа и профессора Сорбонны, спросили, испытываете ли вы чувство ностальгии? Он ответил, что когда у него вдруг появляется чувство ностальгии, у него есть в Париже знакомый киоск, где продаются газеты „Правда“, „Известия“, „Литературная газета“ — он их читает и ностальгия проходит.
Я его очень хорошо понимаю. Знаете, я прожил больше шестидесяти с гаком лет в Петербурге, и я считаю, что мне этого времени вполне хватит. У меня нет ни малейшей ностальгии. Ностальгия — я вообще считаю это чувство нелепым и не очень достойным. А всё, что можно было сделать в Петербурге, я уже сделал. И поскольку мир довольно большой, то мне всегда хотелось как можно больше этого мира увидеть и всё потрогать самому. И вот этим я сейчас и занимаюсь.
Извините, что ещё пару вопросов, хотя композитор Арво Пярт говорил, что разговоры отнимают много энергии...
Сейчас ему девяносто и всё равно разговаривает (улыбается). Мы встречались, да. Очень достойный человек.
Как вам нынешние два рижских концерта?
Они были совершенно разные. Но оба концерта оказались для нас, для меня лично, очень существенными. Потому что мы сыграли что-то, чего я никак не ожидал. Когда существует группа, она хороша тем, что она может играть абсолютно не то, как я представлял себе, что тут можно сыграть. И вот вчера как раз мы достигли очень важной одной вещи, которая полностью поменяла моё отношение к альбому, который, может быть, мы будем делать.
И это полностью меняет весь подход к этому альбому, который я уже почти записал, а теперь буду выкидывать. Потому что всё нужно не то, чтобы переделывать, а делать совсем по-другому. И это страшно интересно.
То есть я рад, что в данном случае рижская публика оказалась какой-то лакмусовой бумажкой... И что мы увидели в составе вашей группы Евгения Фёдорова из Tekila_jaZZZZ. Правда, сейчас, по моим сведениям, эти буквы Z они переделают в русскую „ЗЗЗЗ“
Мы с Женей с восьмидесятых годов находимся в очень нежной дружбе. Когда давно он еще играл в „Объекте Насмешек“. И я продолжаю его считать одним из лучших музыкантов, которых я знаю. И великолепным человеком. И поэтому, когда у нас на время образовалась вакансия басиста, потому что Саша Титов в данный момент занят с группой „Кино“, мы решили взять Женю, чтобы поиграть с ним. И получается очень интересно.
А что до буквы „З“, она меня не интересует ни с какой стороны.
А вам говорили, что вы похожи на Солженицына?
Нет. Но я знаю его сына Ермолая. Он сейчас где-то в Китае.
***
Что касается Максима Троняева, то на просьбу прокомментировать ситуацию с пропавшими 60 000 евро он ответил по телефону: „Без комментариев. Считайте, что вы до меня не дозвонились, и разговора между нами не было“. (Если что, у меня и запись разговора есть.)
