Часто бывает так, что человек учит-учит иностранный язык годами, запоминает правила и слова, а говорить так и не начинает. Почему это происходит? Как эффективнее пополнять словарный запас, обязательно ли учить грамматику и чем отличается процесс обучения у детей и взрослых? Об этом и многом другом мы поговорили со специалистами Тартуского университета – Юлле Тюрк и Натальей Загура.
Юлле Тюрк – магистр лингвистики, преподаватель английского языка и культуры в отделении англистики Института мировых языков и культур Тартуского университета. Среди тем её исследований – Общеевропейские компетенции владения иностранным языком (CEFR), деятельностный подход к обучению иностранным языкам.
Наталья Загура – магистр английского языка и литературы, младший преподаватель английского и дидактики в отделении англистики Института мировых языков и культур Тартуского университета. Среди тем её исследований – освоение и изучение английского, устная коммуникация, многоязычие.
Свой и чужой
Наталья Загура – родом из Ида-Вирумаа, училась в русской школе. Эстонский язык она начала изучать с третьего класса, английский – с пятого. По ее словам, обучение строилось в основном на традиционных школьных методах.
Позже к собственному опыту добавился и семейный. У Натальи – трое детей, и все они двуязычные: говорят и по-русски, и по-эстонски.
„Со старшими сыновьями – один уже окончил девятый класс, второй седьмой – я говорила по-эстонски, начиная с их рождения, тогда как отец общался с ними по-русски, – рассказывает специалист. – Я переживала, что, когда они пойдут в детский сад, новой для них будет уже сама обстановка. А если к этому добавится еще и незнакомый язык, стресса будет еще больше“.
С младшей дочерью все сложилось иначе – с эстонским она соприкасалась главным образом в детском саду.
Таким образом, отношения ребёнка с языками могут складываться по-разному – в зависимости от того, когда и в какой среде он начинает ими пользоваться. Но какую роль при этом играет первый, родной?
По мнению Юлле Тюрк, прочная база родного языка, безусловно, помогает в освоении других, но это – не обязательное условие.
„Бывает и так, что ребенок начинает учить другой язык очень рано, когда родной у него еще не успел достаточно хорошо сформироваться“, – говорит она.
Она отмечает, что ЮНЕСКО также рекомендует сохранять „домашний“ язык ребенка, если он начинает учиться на иностранном.
Но изучение любого языка, в том числе – родного, требует постоянного развития.
„Принято считать, что родную грамматику (когда ребенок уже чувствует грамматические правила) в основном усваивают примерно к пяти годам. Но и язык, и наши потребности меняются – мы обретаем новую лексику. Таким образом, мы осваиваем его всю свою жизнь“, – поясняет Тюрк.
Отдельная задача – развитие более сложной речи, которая выходит за рамки повседневного общения.
„В школе используют так называемый академический язык, который фактически и для ребенка, говорящего на нем с рождения, – своего рода иностранный. Он ведь еще не знает соответствующих понятий и не умеет, например, говорить о биологии или каком-то другом предмете, используя специальную терминологию, – объясняет лингвист. – Дома мы пользуемся бытовой речью. Поэтому, если в школе есть достаточно большая группа детей с общим родным языком, полезно, чтобы школа оказывала им поддержку и они могли бы изучать академическую лексику в том числе на нем – чтобы он не остался на уровне ˝кухонного˝“.
Изучение иностранного само по себе не ведет к ухудшению родного, считает Наталья Загура.
„Если находить возможности общаться и читать на нём литературу, никаких проблем не будет“, – говорит она.
При этом у человека, владеющего несколькими иностранными, разные языки нередко закрепляются за разными сферами жизни.
Наталья Загура приводит в пример собственный опыт: в работе она чаще использует эстонский и английский, поэтому и профессиональные темы ей проще обсуждать по-эстонски или по-английски.
Родителям детей, чье школьное обучение и кружки проходят на эстонском, специалист советует сознательно создавать пространство и для русского: „Нужно общаться, читать книги и самим подавать пример. Дети лучше воспринимают не советы о том, что надо делать, а то, что они видят в семье. Они смотрят на родителей и интуитивно начинают поступать так же – в том числе ценить родной язык“.
Сначала – слушать
По словам экспертов, одна из главных составляющих успеха в изучении иностранного – достаточное количество языкового материала.
„Мы недооцениваем, насколько это важно. На самом деле детям нужно очень много слышать, особенно пока они еще сами не умеют читать“, – говорит Юлле Тюрк.
По словам Натальи Загура, ребенок вполне может осваивать два языка одновременно, причем один из них не обязательно становится опорой для другого. Такой опыт она наблюдала и у собственных старших детей, которые с детства общались и на русском, и на эстонском.
„Ребёнок может сказать одно слово по-эстонски, другое – по-русски. Но это не значит, что он не понимает, что это разные языки. Если он не может сразу вспомнить нужное слово или хочет сказать что-то быстрее, то просто вставляет то, которое первым приходит на ум“, – объясняет специалист.
По мере развития речи необходимость в таком смешении постепенно исчезает.
Чем раньше – тем лучше?
Расхожее представление – что иностранный язык обязательно нужно начинать учить с младых ногтей, верно лишь отчасти.
По словам Юлле Тюрк, многое зависит от того, о каком именно навыке идет речь. Ранний старт особенно заметно помогает освоить фонетику и интонационные особенности.
„Если речь идет о произношении, характерном ритме и подобных вещах, то действительно лучше начинать раньше. Дело в том, что речевой аппарат постепенно приспосабливается к одному языку, и позднее его уже сложнее адаптировать к другому. Кроме того, исследования показывают, что, например, в подростковом возрасте дети могут стесняться произносить непривычные звуки, которых нет в родной речи. Маленькие дети об этом не задумываются“, – объясняет она.
Есть и более простое объяснение: у ребенка – больше времени. Взрослому приходится встраивать занятия в уже сложившуюся жизнь, где есть работа, семья и другие заботы.
„Если человек начал в двадцать лет, то по сравнению с тем, кто начал с самого рождения, у него уже на двадцать лет меньше такого опыта. Наверстать это очень трудно, потому что у взрослого человека множество других занятий и обязанностей. А ребенок одновременно познает мир и делает это в том числе через язык – независимо от того, один он у него, два или три“, – говорит эксперт.
Зато с возрастом появляются другие ресурсы – способность анализировать, сопоставлять грамматические конструкции и использовать уже имеющиеся знания.
Поэтому одним из особенно благоприятных этапов для изучения иностранных языков эксперт называет подростковый возраст. По ее словам, на это указывают и многие исследования.
„К этому времени человек уже способен мыслить рационально, анализировать, использовать имеющиеся знания, в том числе знание родного языка, и переносить их при освоении другого. И при этом у него еще достаточно времени на учебу“, – говорит лингвист.
У взрослых же, по ее словам, сложности нередко связаны не столько с возрастом как таковым, сколько с условиями жизни. Если человек, например, переезжает в новую языковую среду, ее освоение становится лишь одной из многих задач адаптации.
„Человеку приходится одновременно привыкать ко множеству вещей: новой работе, новым отношениям, новой жизни в целом. Поэтому языку просто невозможно уделять столько времени“, – поясняет Тюрк.
Главное – не пытаться сразу добиться идеального результата, а как можно раньше перейти к практике.
„В целом необходимо, чтобы человек – ребенок это или взрослый – начал практиковать. В самом начале не стоит мучить ребенка правилами. Позднее правила, конечно, будут полезны, особенно когда речь идёт о выражении более сложных мыслей. И это, кстати, одна из причин, почему взрослому изучать язык иногда труднее, чем ребёнку. На начальном этапе обучения мы обычно говорим об очень простых повседневных вещах. А взрослому хочется рассуждать более содержательно. И вот здесь он словно упирается в ограниченные возможности“, – подчеркивает эксперт.
Погружение или постепенное изучение?
По словам Юлле Тюрк, то, что у нас называют погружением, не совсем совпадает с той моделью, которая первоначально была разработана в Канаде.
„Там подход был довольно строгим: родную речь ребенка и язык обучения старались четко разделять. Когда пятилетние дети приходили в школу, они могли даже не знать, что учитель умеет говорить по-английски, потому что с ними он разговаривал только по-французски. Сегодня представления об этом изменились. Теперь считается, что правильнее использовать весь багаж ученика – все, что он уже знает и умеет. То есть разные языки не обязательно полностью отделять друг от друга“, – поясняет лингвист.
Такой способ, отмечает она, предполагает активную роль самого ученика: нужно, чтобы он сам замечал сходства и различия и пытался понять закономерности.
„Когда начинаешь учить второй язык, постепенно лучше понимаешь и сам процесс: как происходит усвоение, что именно нужно делать лично мне. Все люди учатся по-разному, и каждому стоит найти метод, который работает именно для него: кому-то полезнее больше слушать, кому-то – больше читать, а кто-то предпочитает иные способы обучения“, – говорит Тюрк.
Поэтому в школе, по ее словам, хорошо было бы дать ученику возможность попробовать разные подходы.
Эксперт добавляет: владение языком складывается из множества компонентов. Даже карточки и „зубрежка“ могут быть эффективны.
„Все методы по-своему хороши. Повторение очень важно для произношения. Человек может записывать собственную речь, слушать правильный вариант, повторять, и вскоре он услышит разницу между своим произношением и произношением того, чью запись он слушает. Для пополнения словарного запаса повторение тоже, конечно, полезно, – поясняет лингвист. – Вообще в вопросах, связанных с владением языком, одна из главных сложностей как раз в том, что здесь нет совершенно ясных и однозначных ответов: что только так правильно и только так можно. Многое зависит от каждой конкретной ситуации“.
Языковой талант: миф или реальность?
Под „способностями к языкам“ может скрываться сразу несколько разных качеств, полагает Юлле Тюрк. Например, при выполнении тестов на знание английского немалую роль играет аналитическое мышление.
Аналитический склад ума действительно может давать преимущество. Однако сам по себе он успеха не гарантирует: естественный язык – это не строгая система формул.
„Иногда говорят, например, что людям, сильным в математике, проще осваивать грамматику. Но в то же время немало тех, кто очень хорошо разбирается в математике, а иностранные языки им даются не так легко. Одна из причин может быть в том, что их раздражает огромное количество исключений, которые есть практически в любом языке“, – отмечает Тюрк.
Ещё один способствующий фактор – музыкальный слух.
„Хотя, наверное, преподаватели музыки скажут, что не существует такого понятия, как совершенно немузыкальный ребёнок: многое зависит от того, как с ребёнком занимаются“, – добавляет она.
Наталья Загура советует использовать и такой способ фонетической тренировки:
„Чтобы улучшить произношение, рекомендуют петь песни на изучаемом языке. Например, человеку может быть проще воспроизводить английскую речь без привычного акцента именно во время пения“.
Кстати, об акценте. По словам Юлле Тюрк, современный подход все меньше ориентируется на обязательное подражание.
„Акцент сегодня уже не считают проблемой. Сегодня, особенно в англоязычной среде, всё чаще говорят, что, возможно, даже лучше не стремиться полностью звучать как носитель“, – улыбается она.
Упрощает изучение и хорошая память.
„Это, кстати, – одна из причин, почему детям осваивать язык легче: кажется, будто все просто само к ним „прилипает“, многое запоминается почти без усилий. С возрастом запоминание новых слов обычно требует уже большей концентрации и регулярного повторения“, – говорит Тюрк.
Поддерживать память, по ее словам, помогают вполне традиционные способы, знакомые еще со школы – например, заучивание стихов.
Кроме того, есть мнение, что освоение иностранных языков полезно для когнитивных функций. Начинать имеет смысл в любом возрасте.
„Исследования действительно показывают, что многоязычие, то есть владение несколькими языками, а также освоение нового языка в более старшем возрасте могут снижать риск деменции и болезни Альцгеймера, – говорит Юлле Тюрк. – Одно из объяснений заключается в том, что мозгу приходится выполнять больше работы: постоянно переключаться и адаптироваться“.
Как собака: все понимаю, но не говорю
Знание грамматики и накопленный словарный запас ещё не означают, что человек автоматически начнёт свободно говорить.
По словам Юлле Тюрк, есть четыре ключевых условия, которые, согласно современным исследованиям, помогают перейти от теории к практике.
„Во-первых, в школе, особенно в начальных классах, часто возникает проблема: у ребёнка один учитель, и он слышит только его речь. Поэтому желательно, чтобы языковой материал был как можно более разнообразным, и здесь помогают всевозможные записи, – перечисляет она. – Во-вторых, человеку необходимо самому начать говорить, когда он уже к этому готов и хочет этого. Недостаточно только слушать – в какой-то момент нужно всё-таки и самому что-то сказать. В-третьих, очень важен аспект общения. Именно через взаимодействие ребёнок осваивает и свой первый язык. И мне кажется, сегодня одна из проблем даже с родным языком состоит в том, что родители недостаточно общаются с детьми. Они мало с ними разговаривают, а вместо этого – включают мультфильмы, дают телефон, сажают за компьютер“.
Четвертый фактор – мотивация (это условие больше применимо ко взрослым).
„Человек должен чувствовать внутреннее желание учить язык. Это очень важно, особенно для взрослых, потому что без мотивации трудно заставить себя вкладывать в это достаточно усилий, – говорит Юлле Тюрк. – Я, например, уже несколько лет хочу и пытаюсь выучить ирландский, но почти никуда не продвинулась. И, вероятно, у меня просто недостаточно мотивации, потому что всё, что связано с Ирландией, доступно и на английском“.
Если у человека уже есть грамматическая база и достаточный словарный запас, но он всё равно не говорит, то можно попробовать формат, где люди просто беседуют друг с другом.
Юлле Тюрк приводит в пример языковые кафе в Эстонии и программу Keelesõber, где человеку находят собеседника, с которым он может просто регулярно общаться.
На успешность этого процесса, по словам Натальи Загура, могут влиять и личностные особенности человека: „Есть люди более сдержанные, которые не очень стремятся общаться даже на родном языке. Более открытые начинают практиковать иностранный, не слишком переживая, делают они ошибки или нет. И чем больше они практикуют, тем лучше язык развивают“.
„У меня нет способностей к языкам“ – одна из самых распространенных фраз среди тех, кто много раз начинал заниматься иностранным языком, но так и не заговорил. Я убеждена, что, прежде чем ставить себе такой диагноз, стоит задать вопрос: что именно, как и для чего мы до сих пор учили?
Я люблю говорить своим ученикам: „Что мы тренируем, то и тренируется!“ Если мы качаем пресс, станут ли сильнее руки?
Современные подходы к обучению показывают, что владение языком не сводится к запоминанию слов и правил. Оно формируется постепенно: человек воспринимает понятную информацию, осмысливает ее, связывает с уже имеющимися знаниями, взаимодействует с другими людьми и начинает сам выражать свои мысли – устно и письменно.
Именно в процессе собственного высказывания становятся заметны пробелы, которые невозможно увидеть, просто читая учебник или выполняя тесты.
Человек может годами заниматься и при этом плохо владеть иностранной речью. Например, грамматико-переводной метод действительно помогает аналитически мыслящему человеку разобраться в грамматике и хорошо читать, но сам по себе недостаточно развивает разговорную речь.
Аудиолингвальный подход, основанный на многократном прослушивании и повторении речевых образцов, может быть полезен начинающим для постановки произношения и автоматизации навыков, но оставляет мало места для самостоятельной речи.
Коммуникативное обучение, напротив, ставит в центр общение, однако при таком подходе меньше внимания уделяется грамматической точности.
Можно сказать, что на разных этапах обучения в зависимости от целей и особенностей учащегося необходимо использовать разные подходы. Важно осознанно выбирать языковые курсы и преподавателя, думая и о долгосрочном поддержании мотивации.
Регулярность занятий – фундамент успешного освоения иностранного языка.
Необходимо выделить несколько принципов, которые объединяют современные представления об эффективном обучении:
· новый материал должен быть понятным, содержательным, реалистичным и немного превышать уже имеющийся уровень,
· усвоение происходит лучше, когда человек не просто слышит или видит новую языковую форму, а понимает ее содержание и замечает, как она устроена,
· новое знание связывается с предыдущим опытом, а навыки развиваются через осмысленное взаимодействие и собственную речь.
Особенно важна поэтому не сама цифра „сколько слов я выучил“, а то, что я могу с этим словарем сделать. Европейская система CEFR, например, описывает уровень владения не количеством выученных правил, а тем, что человек способен делать на практике: понимать, взаимодействовать, решать коммуникативные задачи.
Но есть и другая сторона проблемы – психологическая. Страх ошибиться, стыд, тревога и прошлый неудачный опыт могут серьезно мешать обучению.
Если человек воспринимает каждую ошибку как доказательство собственной неспособности, он начинает избегать ситуаций, в которых нужно говорить. В результате именно тот навык, который ему необходим, тренируется меньше всего.
Но ошибка – не свидетельство провала, а информация о том, чему еще предстоит научиться!
Чрезвычайно важна идея установки на рост: способности нужно рассматривать как то, что можно развивать благодаря практике и усилиям.
Помогает и стратегия маленьких шагов: разбивать большую задачу на посильные части и замечать собственный прогресс.
Для наилучшего запоминания нужно учитывать, что новое слово обычно требует нескольких встреч в разных контекстах, поэтому эффективнее учить небольшими порциями регулярно, чем пытаться за один раз запомнить большой список.
А согласно „кривой забывания“ Эббингауза, чтобы информация переходила в долговременную память, нужны интервальные повторения.
А что делать с искусственным интеллектом (ИИ)? Использовать, ведь ИИ может стать персональным собеседником, моделировать реальные ситуации, создавать упражнения и тексты нужного уровня, объяснять грамматику и лексику, давать обратную связь, помогать с письмом и произношением, адаптировать задания под интересы и уровень конкретного человека.
Он позволяет фактически создать вокруг себя дополнительную языковую среду даже тогда, когда рядом нет преподавателя или носителя языка. При этом важно оставлять себе ведущую роль в учебном процессе, оставаться „заказчиком“ учебных материалов у ИИ и помнить, что он может ошибаться.
Хороший пример использования ИИ: „Составь мне 25 предложений, чтобы я мог выбрать между словами в падежах omastav и osastav во множественном числе. Проверь мои ответы и объясни мои ошибки с точки зрения грамматики эстонского языка. Проанализируй мои ошибки и сделай еще 25 предложений с их учетом“.
Плохой пример использования ИИ: „Сделай за меня этот тест“. Первый пример формирует навык понимания и использования, второй – лишь иллюзию.
Изучение языка – это постепенное превращение знания в действие. Понять, услышать, связать с уже известным, попробовать самому, ошибиться, получить обратную связь и попробовать еще раз – именно в этой последовательности знание начинает становиться умением.
И с ИИ, и без него крайне важно понимать роль обратной связи. Если мы не знаем, где именно ошибаемся, ошибка не исчезает сама собой – наоборот, она постепенно становится привычной частью нашей речи. В результате мы спотыкаемся в общении, нас не всегда понимают, приходится повторять или объяснять иначе. Так формируются устойчивые убеждения о собственной неспособности. Хотя проблема может быть совсем не в способностях, а в том, что человек просто долго тренировал ошибочный вариант, не получая понятной обратной связи.
Вместо вопроса „Есть ли у меня способности к языкам?“ полезнее спросить себя: „Создал ли я условия, в которых мой язык действительно может развиваться?“
И, честно ответив на него, внести необходимые коррективы.
1. Искать живое общение.
Для взрослого один из самых действенных способов – найти человека, с которым можно регулярно разговаривать на изучаемом языке.
Для ребенка – кружки или спортивные секции. Как отмечает Наталья Загура, именно в таких ситуациях быстрее формируются разговорные навыки, запоминаются устойчивые выражения и появляется понимание живой современной речи.
2. Использовать разные источники каждый день.
Это могут быть новости, телевидение, интернет, видео. Нет времени на книги? Читайте новости!
3. Читать как можно больше, особенно в подростковом возрасте.
Письменная речь обычно богаче разговорной: в ней встречаются более сложные грамматические конструкции и лексика. Поэтому чтение помогает выйти за пределы бытового общения.
4. Не забрасывать родной язык.
Если ребенок учится, например, на эстонском, а дома говорит по-русски, полезно читать на обоих языках. Так родная речь продолжает развиваться, а навыки чтения и письма могут переноситься с одного языка на другой.
5. Если не с кем говорить – разговаривайте с собой.
Юлле Тюрк предлагает простой прием: мысленно пересказывать на изучаемом языке, как прошел день, что вы делали, что собираетесь делать. Так вы быстро обнаружите, каких слов и конструкций вам не хватает.
6. Переключить телефон или компьютер на изучаемый язык.
Это – простой способ увеличить количество ежедневных контактов с языком без отдельных занятий. Интерфейс заставляет регулярно видеть знакомые слова и осваивать новые в понятном контексте.
7. Регулярно тренироваться.
Один из факторов, который в языковом обучении часто недооценивают, – частота практики. Гораздо эффективнее не просидеть на занятии три часа, а заниматься понемногу каждый день. Взрослым поддерживать такой ритм помогут приложения и онлайн-сервисы.
