Командир Русского добровольческого корпуса (РДК) Денис Капустин с позывным White Rex в эксклюзивном интервью Delfi заявил, что не исключает участия корпуса в защите Эстонии в случае российского нападения. Он также рассказал, кому подчиняется РДК и готов ли корпус воевать бок о бок с гипотетическими ЛГБТ-подразделениями.
Перед нашим разговором я беседовал с одним из эстонских политиков. Выяснилось, что он не знает о существовании российских добровольческих формирований, воюющих на стороне Украины, в частности Русского добровольческого корпуса. Если о вас знают недостаточно, то это недоработка медиаслужбы самого РДК или Украина могла бы активнее рассказывать о вас?
Я считаю работу нашей медиаслужбы хорошей. В конце концов, мы с вами сейчас разговариваем. Значит, вы о нас узнали через наши медиа. Я думаю, что в современном мире в целом очень много информации, событий и происшествий, поэтому в потоке новостей из воюющей Украины многие слушатели и зрители просто не различают каких-то отдельных подразделений.
Понятно, что есть огромные подразделения, такие как „Хартия“ или „Азов“. Понятно, что мы в этом смысле подразделение гораздо меньшего масштаба. И все-таки у нас есть определенная специфика. Наша работа нацелена на Россию. И поэтому в России, я думаю, что нас знают достаточно хорошо, лучше, чем в Европе.
В предыдущих интервью вы говорили, что нападение России на страны Балтии выглядит логичным и, возможно, даже привлекательным для Кремля. Это ваш личный анализ или он основан на конкретной информации?
Я бы сказал так: это вопрос и военного прагматизма, и политической логики. Я думаю, что слишком привлекателен тот возможный приз, который получит Российская Федерация в случае нападения и победы над странами Балтии.
Я уже говорил об этом и могу повторить свои тезисы: считаю, что абсолютно ничего не изменилось. Начнем с того, что не нужно искать казус белли. Очевидно, что эти страны поддержали и продолжают максимально активно поддерживать Украину, что уже является достаточно раздражающим фактором для Российской Федерации.
Понятно, что всегда можно достать из чулана призрак возрождающегося национал-социализма и посмотреть на какой-нибудь марш ветеранов СС в Латвии. Понятно, что всегда можно разыграть излюбленную карту президента Российской Федерации: пресловутую „защиту русскоязычного населения“.
Можно в любой момент слепить любого рода провокацию на границе, если вообще в этом есть нужда. Есть достаточно большой пласт русскоязычного населения этих стран, представители которого пропитаны ядом российской пропаганды. Так называемые „ватники“, живущие за границей. Это если говорить о предлоге, причинах для нападения, казусе белли и так далее.
Очевидно, что быстрой победоносной войны на территории Украины, о которой мечтали в 2022 году, не получилось. Это кровавая мясорубка, которая длится с 2022 года и продолжает собирать кровавую жатву, к сожалению, с обеих сторон.
И внутреннему потребителю Российской Федерации власти и российская пропаганда должны обязательно каким-то образом напоминать о том, что российская армия невероятно сильная, мощная, классная, крутая. Но в итоге самое большое потрясение, самый тяжелый удар, который получила Российская Федерация в ходе полномасштабной российско-украинской войны, это абсолютный крах имиджа российской армии как второй армии мира или по меньшей мере самой сильной армии на европейском континенте.
И очевидно, что быстрая победа над странами Балтии могла бы таким образом восстановить этот имидж. Для внутреннего потребителя, среднестатистического жителя России, это имело бы очень серьезное значение. И, конечно, Путину нужно обязательно показать глубинному народу, что бояться нечего даже в случае гипотетической, а теперь уже представляемой вполне реальной атаки стран НАТО на российские рубежи. Мол, смотрите, мы сейчас разобьем их в пух и прах у них дома.
Еще один очень важный, чисто географический аспект: пробить сухопутный коридор в Кенигсберг (так назывался до окончания Второй мировой войны Калининград - прим. RusDelfi). Потому что, как мы с вами помним, если не ошибаюсь, в 2023 году на 10 дней Литва остановила железнодорожное сообщение с Кенигсбергом и Кенигсберг превратился в остров.
И понятно, что это делает этот российский эксклав в целом очень уязвимой территорией. И чтобы купировать в будущем такого рода угрозы изоляции, конечно, имеет смысл пробить этот пресловутый сухопутный коридор.
Еще один очень важный момент: с военно-технической точки зрения захватить Вильнюс, Ригу или Таллинн гораздо проще, нежели Харьков, Одессу или Запорожье. Очевидно, что армии этих стран очень давно не брали в руки оружие в условиях настоящей войны. Понятно, что они очень малочисленны и в целом, я думаю, что они, как и все армии НАТО, довольно плохо готовы к современной войне. В первую очередь потому, что они, наверное, не до конца осознают ее реальность. Поэтому это не было бы слишком серьезным вызовом для по-прежнему мощной махины под названием российская армия.
Еще один немаловажный момент: эффект от такого нападения в случае его успеха был бы ошеломительным. Это было бы очень серьезным рычагом в переговорах со странами Запада. Например, я думаю, что логичным условием для российской стороны было бы требование признать все оккупированные ею территории Украины.
Потому что мы с вами знаем, что ни Крым, ни тем более восточные области Украины мировым сообществом в составе России не признаются. Соответственно, там нет многих сервисов, экономика очень сильно страдает. Поэтому очень важным условием этой победы было бы признание этих территорий, ну и, конечно, прекращение экономической и военной поддержки Украины со стороны стран НАТО.
Предметом торга, например, могли бы быть условия выхода российской армии с территории стран Балтии. Но, например, мы оставляем наши военные базы, берем вас в аренду на 99 лет... Этот сценарий, в принципе, уже был в начале XX века. Но условия нашего выхода с занятых территорий — это вот пункты, которые мы обозначаем: снятие санкций, признание завоеванного, отказ от военной помощи Украине и так далее.
Еще один немаловажный аспект, проявившийся после начала этой войны: Балтийское море теперь стало внутренним озером Североатлантического альянса. Поэтому возможность обеспечить если не беспрепятственное, то по крайней мере гораздо более простое морское судоходство для российских кораблей, в том числе для кораблей теневого флота, тоже была бы важна для Российской Федерации с точки зрения логистики и экономики.
Кроме того, можно было бы немного восстановить статус морской державы. Это было бы очень важно, потому что мы так и не поняли, что сейчас представляет собой российский флот. Наверное, они тоже. Поэтому я считаю, что и с политической, и с экономической, и с военной точки зрения нападение на Латвию, Литву и Эстонию в глазах российского руководства выглядит невероятно привлекательным.
Плюс нужно понимать, что Владимир Путин живет в реальности докладов, которые ему кладут на стол его офицеры, генералы, адъютанты. И, конечно, я легко могу предположить, что в этих докладах написано: армии блока НАТО разобщены и не готовы к современной войне, но они уже начали процесс перевооружения, обучения и так далее.
Как мы с вами знаем, сейчас главная задача, стоящая перед армиями блока НАТО, носит логистический характер: каким образом перебросить основные эшелоны армии Североатлантического альянса на восточный фланг, на территорию Латвии, Литвы и Эстонии, за 72 часа.
Именно такие временные рамки натовские генералы как минимум еще год назад ставили перед собой, чтобы успеть развернуться на территории этих стран и дать серьезный вооруженный отпор российской агрессии. На момент, когда я изучал эти данные, на это требовалось около полутора месяцев. Это данные годичной давности. То есть речь идет о развертывании бригад, всей логистике и так далее.
С какой целью вы изучали этот вопрос?
Я искренне верю в то, что на территории стран Балтии будет военный конфликт. И для того, чтобы быть максимально осведомленным о возможных контурах и сценариях этого конфликта, я углубился в изучение не столько доктрины НАТО, сколько текущего положения дел на восточном фланге.
Насколько я знаю, в Латвии, по-моему, должно быть развернуто пятитысячное соединение Бундесвера. И там сейчас, насколько я понимаю, возникла серьезная проблема с набором добровольцев.
Ну, в общем, цель максимально притягательна. Я думаю, что в глазах российского руководства это буквально спелый плод, который просится в руки. К тому же, если исключить сценарий тотальной оккупации этих стран, можно предположить другой сценарий, при котором на отдельной территории, в какой-то точке, например в большом прифронтовом городе или в районе сухопутного коридора в Кенигсберг, стремительно создается очаг напряжения.
Армии блока НАТО и местные вооруженные силы не в состоянии его купировать. Российская армия, еще раз говорю, занимает какую-то территорию или какой-то прифронтовой город.
Например, Нарва как приграничный город?
Да, это самый логичный вариант. Ситуация быстро фиксируется. И в зависимости от положения, в котором окажутся обе стороны, можно либо предлагать дальнейшую эскалацию, либо фиксировать результат: все, это наше. Мы не выйдем, ну ладно, выйдем, но это уже на каких-то условиях.
То есть это то, что я могу представить. Возможно, действительно, сценарий тотальной оккупации этих стран кажется сложным. С другой стороны, мы прекрасно понимаем, что силами, например, трех БТГр, то есть батальонных тактических групп, можно, так скажем, наделать много шума.
И опять же, я не думаю, что суть подобной операции будет в завоевании каких-то конкретных территорий. Я думаю, что это будет попытка на своих условиях усадить за стол переговоров европейских лидеров.
Как долго страны Балтии смогут сопротивляться России?
Я думаю, что здесь играет роль множество факторов. В первую очередь это вопрос решимости населения этих стран, готовности встать насмерть так же, как это сделали граждане Украины, и не только граждане. Я думаю, что этот фактор является решающим. На втором месте, безусловно, техническая оснащенность, военное планирование и так далее.
Другой вопрос в том, что в современном мире людям очень сложно свыкнуться с мыслью, что их привычный жизненный уклад может быть в одночасье разрушен. Я всем журналистам постоянно говорю о том, что буквально за несколько часов до начала полномасштабной войны, 23 февраля, я убеждал свое окружение в том, что никакой войны не будет, потому что ее просто не может быть.
И это было очень важное переживание, потому что после 24 февраля 2022 года лично для меня нет сценариев, которые я бы считал фантастическими или несбыточными.
Вы упомянули так называемых „ватников“. Какова их психология? Вы взаимодействуете с российскими военными, в том числе с вагнеровцами. Они поддерживают Россию только публично или в случае конфликта могут взять в руки оружие? Возможно, они уедут или постараются спрятаться?
Я думаю, что основная угроза, исходящая от этой публики, все-таки заключается в другом. Это питательная среда для российских спецслужб. Именно в этой среде сотрудники Федеральной службы безопасности, Главного разведывательного управления или Службы внешней разведки прежде всего ищут исполнителей для терактов.
Там в первую очередь находятся желающие не только заработать, но и что-то сделать для своей большой Родины: последить, поджечь, передать информацию, совершить какой-то акт саботажа. С этой точки зрения эта среда, безусловно, опасна, и это тоже очень важно учитывать.
Наверное, какую-то часть этой публики вполне можно считать пятой колонной. Потому что у них у всех есть как минимум выход в интернет, возможность транслировать пророссийские нарративы. Все это, конечно, тоже усугубляет и без того нервную обстановку в регионе, и дополнительно усложняет работу и жизнь спецслужб.
Что бы вы сказали, обращаясь к этим людям в Латвии, Литве и Эстонии?
Я прекрасно знаю, что такое эмигрантская жизнь. И в целом это какая-то странная, но очень типичная черта русского человека: любить Родину на расстоянии. То есть по какой-то причине вы покидаете богоизбранную Российскую Федерацию, ищете счастье и довольно часто находите его в совершенно другой стране.
Но при этом продолжаете не просто любить Россию на расстоянии, а еще и обязательно поносите страну, которая вас приютила. Мне кажется, что это совершенно отвратительное лицемерие и высшая форма неблагодарности.
Я считаю благодарность одной из самых важных человеческих добродетелей. И поэтому люди, которые ведут себя таким образом, в моих глазах в целом не очень достойны. Всегда возникает резонный вопрос: если вы так сильно любите Россию, почему вы не в России и почему вы не вернетесь. Я считаю, что каждый человек, если он покинул свою Родину…
Но многие из них родились в Эстонии.
Если они родились в Эстонии, тогда тем более у них есть возможность эмигрировать в прекрасную Россию, где наверняка все лучше, чем в Эстонии, где говорят на русском и, не знаю, что для них еще важно, празднуют 9 Мая. Другое дело, нужны ли эти люди Российской Федерации. Возможно, они осознают, что нет, но почему-то считают важным показывать какую-то лояльность России и ее режиму. Мне это все было всегда чуждо и непонятно.
Готов ли РДК в случае возможного нападения России на Эстонию прийти ей на помощь? Возможно ли это с учетом юридических обязательств перед Украиной?
Я думаю, что если с юридической точки зрения и с точки зрения международного права Латвия, Литва или Эстония попросят о помощи и у бойцов РДК будет возможность легально въехать в эти страны, я ни в коем случае не исключаю возможности нашего участия и в этой войне тоже.
Сейчас много говорят о возможной мобилизации в России, хотя фактически она уже идет…
Она, так скажем, не останавливалась с 2022 года. Речь идет о так называемой частичной мобилизации.
Да, о частичной мобилизации. Правильно ли говорить, что российские власти хотят набрать в армию еще больше людей? Можно ли сравнивать эту ситуацию с притоком новых бойцов в РДК, особенно в последнее время?
Да, буквально несколько дней назад Русский добровольческий корпус пополнился новой партией добровольцев, наших рекрутов. Это прекрасно. Кроме того, по программе „Хочу жить“ военнослужащие ВС РФ переходят линию фронта и называют своим первым пожеланием... Нет, наверное, первое желание — поесть, а второе — вступить в РДК.
Таких людей стало больше?
Нет, добровольцев всегда больше. Но людей, которые переходят линию фронта или специально сдаются, чтобы попасть в РДК, точно не становится меньше, чем раньше. Поэтому да, наши ряды объективно растут и пополняются.
Возможно, это можно было бы делать быстрее, но, опять-таки, как ни крути, граждане Российской Федерации — это граждане страны-агрессора. Поэтому есть целый ряд юридических препон и сложностей, которые нам нужно обходить или преодолевать, чтобы легально завозить добровольцев в Украину. Подчеркну: легально.
Возвращаясь к готовности РДК прийти на помощь Эстонии: вас связывают с ультраправой идеологией. Почему жители демократической Эстонии должны считать вас потенциальным союзником, а не еще одной радикальной вооруженной организацией?
Да, наверное, глобально никто никому ничего не должен, если уж на то пошло. Мне кажется, в случае такой беды, как нападение Орды необольшевиков с Востока, более известной как армия Российской Федерации, страны Запада могут направить свои батальоны, полки, дивизии и бригады.
Возможно, они будут сформированы по другому идеологическому принципу, например появятся какие-нибудь ЛГБТ-корпуса или неомарксистские бригады... Тогда у народов Латвии, Литвы и Эстонии может появиться возможность выбирать, какое подразделение они хотели бы принять на своей территории в качестве защитника, а какому закрыли бы доступ.
Возможно, в такой ситуации граждане этих стран, безусловно, сделали бы выбор в пользу других подразделений или менее идеологизированных военно-политических формирований.
Но я думаю, что, если пробьет черный час новейшей истории этих стран и бойцы РДК протянут им руку помощи, поставив на кон свои жизни ради стран, в которых, возможно, они никогда даже не были, населению и правительствам этих государств было бы довольно глупо отвергать такую помощь.
Раз уж вы упомянули условные ЛГБТ-корпуса: готов ли РДК при необходимости воевать бок о бок с такими подразделениями?
У нас есть наша внутренняя идеология, и я могу, так скажем, формировать образ нашего подразделения и внутренний климат в нем. И для меня, конечно, важно, чтобы в нашем динамично воюющем сообществе, в нашем ордене специального назначения, как сказал Дима „Хант“ (штурмовик РДК - прим.), климат был максимально благоприятным.
Поэтому у нас и есть определенная идеология, определенные ограничения. Если нашими смежниками будут представители каких-то других идеологических течений, или если действительно будут формироваться полки и батальоны по принципу сексуальных предпочтений, для меня важно, чтобы они были эффективны в бою и не перепутали, куда стрелять.
В Эстонии, как и в других странах Европы, живут россияне , которые бежали от путинского режима. Многие из них сталкиваются с различными проблемами. Не совершает ли Европа ошибку, ставя препятствия перед своими потенциальными союзниками? Где проходит граница между мерами безопасности и коллективным наказанием?
Европа совершила и продолжает совершать бесконечное количество ошибок в антикремлевской политике и проявляла непоследовательность в своих действиях. Чего стоит одна только история с замороженными активами: с 2022 года их, скажем так, из-за нерешительной позиции Бельгии до сих пор нельзя использовать на благо Украины.
Что я могу сказать о россиянах, покинувших Российскую Федерацию? Я, безусловно, уважаю их за этот шаг, потому что это проявление позиции. Ведь у каждого человека есть некий устоявшийся, насиженный быт, работа, дом, круг друзей.
И вот только потому, что вы не хотите быть соучастником преступлений режима, который правит вашей страной, вы решаетесь на такой серьезный шаг и, по сути, перечеркиваете свою комфортную жизнь, к которой привыкли и которую, возможно, выстраивали годами или десятилетиями. Следуя своему моральному компасу, вы покидаете родину и живете на чужбине, но с чистой совестью.
Я считаю, что это глобально очень серьезный поступок. Люди, которые на него идут, как минимум не оплачивают из своих налогов эту войну, они не становятся пешками в системе российской армии, они не становятся убийцами. То есть это уже серьезный шаг, который я действительно очень уважаю.
Но бойцы РДК пошли еще дальше. Они не просто уехали из России, они приехали в воюющую Украину, чтобы в том числе стать ее щитом и разящим мечом русского национально-освободительного движения. Именно так я воспринимаю Русский добровольческий корпус.
Поэтому, конечно, хорошо, что сотни тысяч, если не миллионы людей покинули Российскую Федерацию в знак протеста. Другой вопрос, что они будут делать дальше.
Мы в РДК, конечно, предлагаем войну. Но вместе с этим мы предлагаем легализацию, наше воюющее сообщество, наше братство и перспективу стать военным профессионалом, получить временный, а затем постоянный вид на жительство и паспорт Украины.
Кроме того, приняв деятельное участие в этой войне, каждый военнослужащий получает статус ветерана. И я считаю, что это дает ему возможность стать привилегированной частью украинского общества. И, безусловно, это также вопрос личной храбрости.
Но когда в Русский добровольческий корпус приезжают парни, которым едва исполнилось 18 лет... Понятно, что у них есть романтизированные представления о войне, но тем не менее они достаточно храбры, чтобы сделать этот шаг. И я не думаю, что какие-то половозрелые мужчины не могут сделать так же.
Когда 24 февраля 2022 года я прощался с членами моей семьи, я был уверен, что больше никогда их не увижу, потому что считал, что я погибну в боях за осажденный Киев в ближайшие пару недель.
Поэтому для меня неучастие в этой войне из-за того, что у тебя есть жена, ребенок, мать, отец, не является для меня уважительной причиной. Потому что не только я, но и десятки тысяч парней и молодых мужчин находились точно в таких же условиях. Возможно, у кого-то было и несколько детей. К нам в 2023 году приехал уже взрослый, по сути, парень, у него было две дочери. Он приехал, потому что он сказал, что он не может чувствовать себя нормально и спокойно, осознавая, что где-то в Украине ровесницы его дочерей, вместо того, чтобы сидеть в школе, сидят в подвале под российскими бомбежками.
Поэтому мне сложно судить, насколько правильно и гуманно Европейский союз относится к этим людям. Как минимум он их приютил. Но каков был дальнейший план этих людей? Ради чего они покинули зачумленную Россию? Думаю, на этот вопрос каждый должен ответить сам. Мы в РДК даем возможность начать новую легальную жизнь. Пусть через войну, безусловно, но такова специфика Русского добровольческого корпуса.
Есть ли в РДК граждане Российской Федерации, которые родились в Эстонии?
Есть как минимум парни, которые долго жили в Эстонии, это я знаю точно.
Если говорить о так называемых предстоящих выборах в России: если бы вы могли голосовать, стали бы вы это делать и за кого проголосовали бы?
Я всегда голосую за РДК. Я считаю, что выборы в Российской Федерации уже много лет являются абсолютным фарсом. Участие или неучастие в них никоим образом не влияет на политическую карту Российской Федерации. Все это абсолютно пустая трата времени. Я думаю, что даже неявка лучше, чем попытка очередного „умного голосования“, которое стараются придумать наши горе-оппозиционеры.
Когда в 2026 году Юлия Навальная говорит, что стратегией борьбы с Путиным будет умное голосование, я думаю о том, насколько этот человек оторван от реальности. Ее мужа просто убили в тюрьме, причем со второй попытки и, насколько я понимаю, не самым стандартным образом. За призывы к миру людям дают по три года тюрьмы, любая форма легального протеста отсутствует, и в целом даже неважно, как и кто проголосует. Нам в принципе уже известно, кто и как будет считать.
Поэтому участвовать в этом фарсе — значит играть по правилам врага, на поле врага, к тому же счет тоже выставляет враг так, как сочтет нужным. Поэтому верить в то, что в таких странах, как Россия или Республика Беларусь, демократическая процедура выборов вообще хоть на что-то влияет, как мне кажется, уже не просто наивно, а преступно глупо. Поэтому все эти призывы к участию в некоем очередном умном голосовании, я считаю просто вредоносными.
А кому непосредственно подчиняется Русский добровольческий корпус?
Русский добровольческий корпус входит в состав „Спецподразделения Тимура“ Главного управления разведки Министерства обороны Украины. Собственно, под командованием Тимура мы и проводим все операции.
РДК часто воспринимают как подразделение, тесно связанное лично с Кириллом Будановым. Насколько он был и остается вашей опорой? Чувствуете ли вы его поддержку? Есть ли такая же поддержка со стороны Владимира Зеленского?
Мы стали частью Главного управления разведки только, наверное, в середине осени 2022 года. До этого мы уже существовали как самостоятельное подразделение. Все время с весны до осени мы действовали в таком пиратском формате, но уже были самостоятельной, пусть маленькой, однако амбициозной и наглой организацией. У нас даже был собственный запас оружия и боекомплекта.
Не спрашивайте, каким образом он у нас появился. Были собственный телеграм-канал, символика и айдентика, которая уже начала складываться, даже собственная небольшая история. Поэтому мы, по сути, сформировались сами. Я буквально по крупицам собирал ребят. Понятно, что как обычное подразделение легкой пехоты мы, наверное, уже что-то собой представляли.
Возвращаясь к вашему вопросу, понятно, что нужно было обладать очень серьезным видением будущего, визионерством, а также большим азартом, чтобы для ребят с нашим бэкграундом открыть двери Главного управления разведки. И мне очень приятно осознавать, что в те годы, когда главой ГУР был Кирилл Алексеевич Буданов, именно на это время пришлась пора нашего взрывного роста. И понятно, что многие наши дерзкие операции проводились под его патронажем, а некоторые вообще были придуманы им.
И в целом, конечно, я считаю его легендарной фигурой, и мне, честно скажу, очень льстит его довольно высокое мнение о Русском добровольческом корпусе. Он и в интервью об этом говорил. И в целом я его позицию по отношению к нам знаю, и я знаю его лично.
Безусловно, это человек, который заряжает своей особенной энергией всех присутствующих. Отвечая непосредственно на ваш вопрос, мы находимся в довольно строгой военной вертикали и у нас есть наш непосредственный командир, у него тоже есть непосредственный командир, но мы все встроены в военную вертикаль ГУР.
Безусловно, я был рад тому, что последней операцией в ранге главы ГУР стала операция по моему „чудесному воскрешению“. Мне, конечно, очень польстило, что 1 января лично Кирилл Алексеевич участвовал в Zoom-конференции, на которой было объявлено о моем „чудесном воскрешении“.
Известно ли вам, какие наказания понесли люди, провалившие эту спецоперацию?
Безусловно, это была звонкая пощечина целому конгломерату российских спецслужб. И я думаю, мы с вами прекрасно понимаем, насколько важен Новый год как праздник. Если я, как ваш руководитель или старший начальник, ставлю перед вами задачу, то, выполнив ее в любое другое время года, вы просто выполняете поставленную задачу. Да, конечно, я вас похвалю, возможно, даже подарю какие-нибудь дешевые часы со своего запястья, например „Салют“ или „Командирские“, но не более.
Но если вы выполняете мою задачу именно под Новый год, 27–31 декабря, то это уже не просто выполненная работа. Это подарок, который вы кладете под мою елку. Я хватаю его и бегу дальше. Если вы майор, то я полковник. Я бегу к генералу и подаю ему вашу выполненную работу как собственное достижение в надежде получить какие-то преференции и так далее. Для нас очевидно, что эта лестница наверх выглядела именно так и что офицеры, ответственные за мое устранение, наверняка уже праздновали. Они уже знали, кого из своих друзей по академии подтянут на новые места, и думали о повышениях, которые им наверняка уже пообещали.
Я даже говорил, что не удивлюсь, если многие из них первого января еще не легли спать, когда меня уже показывали живым и здоровым по телевизору. От моих оперативников в Российской Федерации мне известно, что после новостей о моей гибели в некоторых российских, так скажем, институциях был настоящий праздник. Я даже не знаю, что это за люди, но они так люто меня ненавидят, что решили отпраздновать мою гибель под Новый год. Я представляю, насколько кислыми были их лица первого января. Кроме того, я говорю, что снялся в главной роли в самой дорогой короткометражке за всю историю российских спецслужб. Они заплатили 500 тысяч долларов за 16 секунд.