Для многих нарвитян сад давно перестал быть местом только летнего отдыха. Все чаще это дом, где живут круглый год. Героини двух историй тоже выбрали такую жизнь. Как у них появился сад, откуда взялась голландская мебель у Ирины и сколько птенцов павлинов уже родились этим летом на даче у Елены.
Елена Соловьёва: в компании с птицами
„Дачу мы купили из-за старшего сына. Мне больше нравилось море, Усть- Нарва . Мы снимали там жилье на лето и жили у моря, а он хотел проводить лето с двоюродными братьями и сестрами в саду “, — рассказывает нарвитянка Елена Соловьева.
Она поясняет, что в садах „Березка“ у ее родителей был сад и на каникулы к ним приезжали внуки. Да и на других участках в летний период было много детей. В какой-то момент, когда Елена ждала второго сына, она сдалась и купила участок в тех же садах. Было это 26 лет назад.
Сейчас по участку неспешно гуляют павлины, аисты и индюки, пробегают маленькие петушки — трудно поверить, что когда-то всё здесь было по-другому. Участок Елены Соловьёвой скорее напоминает небольшой парк с птицами, чем традиционный огород. Он большой. Но стал таким недавно, из-за птиц — раненых аистов, которых передали Елене для заботы, потому что знали, что она справится. Прежде всего для них она решила выкупить небольшой и заброшенный участок рядом с ее садом. Благодаря этому павлины Елены смогли поделить территорию. Теперь один самец-павлин живет в одной части сада, а другой самец — в другой, в новой.
Когда Елена не так давно купила новый участок, то устроила там парковую зону и „домики“ для птиц, но первые годы ее сад выглядел совсем иначе. Здесь было несколько теплиц, длинные картофельные грядки и минимум места для отдыха.
Дача как спасение от депрессии и заработок
Так вышло, что Елена осталась одна с двумя маленькими детьми. Это был тяжелый для нее период, супруг ушел. Сад тогда спас от депрессии. Она вспоминает, что в те годы приезжала сюда практически при любой возможности. „Возьмешь лопату, поработаешь так, что устанешь по-настоящему, и легче становится“, — говорит Елена.
Сегодня она работает медсестрой и каждый день сталкивается с чужой болью, тревогами и тяжелыми жизненными историями.
„Иногда столько горя, столько проблем у людей. Бывает, что ты бессильна помочь. Бывает, что к вечеру чувствую себя полностью выжатой. Иногда приезжаю настолько эмоционально уставшей, что кажется — сил вообще нет. Но выхожу на участок, начинаю что-то делать, и постепенно всё меняется. Голова переключается. Эмоции становятся уже положительными“, — делится Елена.
Дача не только помогала морально. Был период, когда она стала серьезной поддержкой для семейного бюджета. Сначала птицеводство было просто увлечением. Первые куры появились лет двадцать назад. Потом были утки, гуси, индюки. Но со временем хобби превратилось в настоящее хозяйство. Елена осознанно занялась птицеводством.
В лучшие годы через ее хозяйство за сезон проходило около полутора тысяч птиц: бройлерные куры, индюки, гуси. Ее семья была обеспечена мясом на весь год, еще и родственников угощали, что-то продавали. Это был ее второй заработок. Специального образования по птицеводству она никогда не получала, но много читала. „Если хочешь получить результат, нужно постоянно учиться“, — считает Елена.
Особенно важным это оказалось в то время, когда старший сын учился в Финляндии. Нужно было помогать ему финансово.
Любовь к животным у Елены появилась еще в детстве. Каждое лето родители отправляли ее в белорусскую деревню к родственникам. „У всех бабушки были, а у меня тетя Женя и дядя Женя. У них были куры, гуси, свиньи, коровы. Я среди этого росла“, — вспоминает Елена.
Многие знакомые были уверены, что она станет ветеринаром. „Но в девяностые годы ветеринария была в очень тяжелом состоянии. А для меня самым сложным было то, что ветеринар не только лечит, но иногда должен принять решение об усыплении животного. Я с этим не могла мириться“, — поясняет ситуацию владелица сада. В итоге Елена получила образование сначала торгового работника, потом бухгалтера. Но в 37 лет пошла учиться на медсестру. Теперь работает в медицине с неврологическими пациента, а в саду заботится о птицах.
Главные звёзды — павлины. И тихони аисты
Сегодня в саду Елены главные звезды — это павлины. „Первую пару мне подарил второй супруг восемнадцать лет назад. Тех птиц уже нет, но павлины остались частью моей жизни. Белый самец у нас из Польши. Живет уже восьмой год. А самая старшая белая самочка — семнадцать лет. Мы ее еще птенцом покупали“, — рассказывает Елена и кормит птиц.
По словам хозяйки, павлины могут жить до двадцати пяти лет, но многое зависит от условий: „Самое главное — создать им правильную жизнь. Тогда они живут комфортно“.
При этом держать птиц только в вольерах она не хочет. „Многие вообще не выпускают их гулять. Я так не считаю правильным“, — говорит Елена.
Свобода, впрочем, приносит и свои проблемы. Пока павлины гуляют по участку, в кормушки постоянно пытаются пробраться воробьи и голуби.
Весной ее участок превращается в настоящую сцену для брачных представлений.
„Девочки — кокетки. Они выбирают. Смотрят. Хочу — не хочу, буду — не буду. Самец может сколько угодно танцевать, но решение всё равно принимает самка“, — приоткрывает тайны птичьей жизни владелица сада.
В это время самец-павлин распускает роскошный хвост и демонстрирует себя во всей красе, ведь чем красивее хвост, тем привлекательнее он в глазах самки. И громко кричит…
Но за этой красотой, по словам Елены, скрывается серьезная конкуренция. „Не дай бог двум взрослым самцам оказаться вместе. Один может испортить хвост другому, начать выдергивать перья. Всё как у людей — борьба за территорию и внимание девочек“, — поясняет она.
Не меньше павлинов хозяйка любит индюков. По второй части сада важно расхаживают лавандовые индюки. Елена может долго рассказывать об их характерах.
„Если индюк злится — он весь красный. Если спокойный — почти фиолетовый. Они буквально меняют цвет в зависимости от настроения“, — говорит Елена.
Особенно тепло Елена вспоминает одного из своих прежних индюков. Он прожил около семи лет и стал настоящей местной знаменитостью. „Он был настолько контактный, что всё время обнимался. Дети его гладили, взрослые гладили. Через мой участок прошло несколько поколений местных ребят. Сейчас уже молодые мамы приезжают и говорят: мы в детстве к вам приходили смотреть птиц, а теперь своих детей привезли“, — улыбается Елена.
Сейчас одни павлины сидят на яйцах, другие уже выводят потомство. „Белая самочка в этом году уже отсидела. Правда, год не очень удачный получился. Она слишком рано села на яйца, еще холодно было“, — рассказывает она.
Из трех птенцов выжили двое. Сейчас они живут отдельно. Рядом свое потомство ждет индюшка. Одна уже высидела девять индюшат. Сейчас еще одна сидит на яйцах. Для Елены это давно стало частью повседневной жизни. Пока мы разговаривали, на свет появились новые птенцы. Елена сразу же забрала их от птицы и унесла в дом.
А вот аисты пришли в ее жизнь совсем иначе. Все три птицы, что сейчас ходят по участку, попали к ней после тяжелых травм. Люди знают, что у нее есть птицы и есть условия. Иногда просят забрать тех, кто уже не может жить в природе. Сейчас она называет их просто — Первый, Второй и Третий.
Содержание аистов оказалось самым дорогим удовольствием. Каждый день им требуется мясо, в среднем от трехсот до пятисот граммов на птицу в день, а зимой для них приходится отапливать помещения. Но отказаться от аистов Елена не может.
„Сейчас места еще хватает, но каждый новый аист требует всё больше пространства. У аиста размах крыльев почти два метра. Для такой птицы нужны совсем другие площади“, — вздыхает хозяйка сада.
За годы через ее участок прошли совы, ежи и другие животные, которых удавалось выходить после травм. Тех, кого можно вернуть в природу, она возвращает. Те, кто уже не сможет жить самостоятельно, остаются рядом с ней.
Именно поэтому Елена всё чаще задумывается о создании небольшого приюта для птиц. „Земля есть, желание есть, знаний и опыта уже много. Иногда думаю, что если таких птиц будет становиться больше, то нужно создавать для них отдельное место, но финансово пока не справлюсь, и внимания нужно будет еще больше, так что пока это только мечта“, — рассказывает она.
Зачем больше?
От прежнего большого огорода почти ничего не осталось. Картошку, морковку, свеклу и капусту Елена не выращивает. Зато на участке много цветов, декоративных растений и ягодных кустов.
Елена показывает березу, которую когда-то посадила, хвойные композиции, клематисы, розы, спиреи, жимолость, ежевику, малину, виноград и смородину. Небольшой огород всё же сохранился — на нем зелень, клубника, овощи к столу. „Мне этого вполне хватает. Зачем больше?“, — спрашивает владелица участка.
Основную часть работ в саду Елена выполняет сама. Старший сын сейчас живет в Финляндии, но каждый год приезжает помогать. Младший сын выбрал профессию юриста и к птицам относится спокойнее. „Ему больше всех досталось помогать мне с хозяйством в детстве. Он всё это птицеводство прошел вместе со мной“, — объясняет Елена.
Кроме птиц в жизни Елены есть еще одна большая любовь — собака. Уже несколько лет они занимаются с добродушным алабаем следовым поиском: „Мы очень любим лес, много гуляем после тренировок. Для меня это тоже эмоциональная разгрузка“.
Елена не планировала жить в саду круглый год. Но всё изменили птицы: „Когда они появились, я уже не смогла от них уйти“. Сегодня ее сад — это полноценный дом, в котором Елена живет и зимой. Правда, приходится договариваться, чтобы расчищали дорогу к дому, когда выпадает много снега, но, по словам хозяйки сада, это не такая большая проблема.
„Я здесь живу, мне удобно. Пойду, соберу себе горсточку ягод к творогу — и хорошо“, — в этот момент она угощает вкусным травяным чаем..
Елена говорит, что многие удивляются, как она всё успевает: птицы, сад, собака, работа в медицине, тренировки в лесу. Это просто, по ее словам: всё свободное время она здесь, в саду, на двух своих участках. Когда сыновья выросли, в ее жизни наконец появилось время для того, о чем раньше приходилось только мечтать. „Мама, живи своими интересами. Ты нас вырастила“, — сказали ей взрослые сыновья, и она следует их совету.
Ирина Тюрина: дача как маленькая Голландия
В дачном доме Ирины и Владимира Тюриных трудно сразу понять, точно ли ты приехал в гости в сад или оказался в музее. Здесь почти у каждой вещи есть своя история: красивый стол когда-то нашли разобранным в Нидерландах, деревянные дверцы сказочного шкафа Владимир переделывал сам, благо у него есть специальное образование и с деревом он работать умеет. Он инженер-технолог по дереву. Тумбочки, резные детали — тоже его работа. Есть, конечно, в доме и обычная мебель, без искусной резьбы, но и ее Владимир делал своими руками.
Когда мы приехали в гости к Тюриным, шел дождь, поэтому сначала пошли в дом, рассматривать мебель и говорить. А уже потом гуляли по красивому садовому участку, рассматривали сокровища теплиц и то, какое зеленое пространство создала хозяка сада.
Владимир с гордостью показывает мебель, что устроилась сразу на нескольких этажах дома, и уточняет: где-то чистил, где-то подклеивал, если не хватало деталей — вырезал сам.
„Вот эти вещи мы нашли, и из двух или трех столов уже делали свой“, — рассказывает Ирина об одном из столов в доме в голландском стиле.
Один стол они нашли почти детективным способом: сначала привезли нижнюю часть, а потом Ирина сказала мужу, что если есть ножки, значит, где-то должна быть и столешница. На следующий день они вернулись к той же куче выброшенной мебели и действительно нашли недостающую часть.
Владимир тщательно отреставрировал комоды, стол, стулья, сам сделал кухню с панелями из настоящего дуба. Ирина обращает внимание на роскошный потолок в столовой, отделанный деревянными панелями. Оказывается, это панели советских времен, когда-то купленные у знакомого в Нарве. В другом доме они могли бы исчезнуть, а здесь стали частью общей истории.
Супруги четырнадцать лет жили и работали в Нидерландах, куда уехали не от хорошей жизни, а в поисках заработка в 90-е годы. Работы тогда в Нарве почти не было, содержать квартиру, дачу и семью было всё сложнее. Владимиру предложили там хорошую работу, а за ним последовала жена. У Владимира позже появился там и свой бизнес, а Ирина учила голландский, хотя говорить с теми, с кем работала, ей было привычнее по-английски.
„Мы никогда не думали, что там останемся. Это было просто место на время“, — говорит Ирина. В 2014 году Ирина поняла, что хватит, вернулась.
Все годы, что они жили за границей, связь с Нарвой у Тюриных не прерывалась. Они возвращались на Рождество и летом. По возможности Владимир достраивал дом, а Ирина занималась садом.
„Многое из мебели найдено на свалке или куплено за гроши. И мне не стыдно об этом говорить, потому что мы дали красивым вещам вторую жизнь“, — продолжает Ирина. Когда они жили в Нидерландах, они часто ездили по местным антикварным и блошиным рынкам, любили заезжать в магазинчики и лавочки со старинной утварью и ручной работой.
В Нидерландах она часто смотрела телевизионные передачи про садовый ландшафт и много идей взяла для своего сада.
„Голландцы трепетно любят цветы, растения, но иметь сад для большинства из них — непозволительная роскошь, потому что земля там очень дорогая. Зато они умеют развернуться на маленькой площади — в палисаднике перед домом, на балконе, террасе. Любят украшать свой садик декоративными элементами — ковкой, стеклом, керамикой, деревом, лампами“, — говорит Ирина.
Сейчас дом кажется продуманным и теплым, а сад невероятно красивым. Но путь к нему начался не с красивой мечты о загородной жизни и не из желания выращивать цветы для удовольствия. Обе дочки Владимира и Ирины родились в 80-е годы с инвалидностью — они не слышали звуков. Семья жила в одной комнате на улице, которой уже и нет в Нарве, — 26 Июля. Это было четырнадцать квадратных метров на родителей и двух детей.
„Я говорю: Вов, ну как-то надо выходить из положения, потому что нам никак“, — возвращается Ирина к тому времени.
С квартирой всё было сложно. Владимир работал на Нарвском ЖБИ, стоял в очереди как молодой специалист, но годы шли, а жилье семье не давали. Тогда Ирина сделала то, что в ее жизни потом повторялось не раз: не стала ждать, пока кто-то решит проблему, а взялась за дело сама. Она написала письмо Валентине Терешковой в Москву и подробно объяснила ситуацию: семья, двое детей с инвалидностью, очередь, законные основания, но результата нет.
После этого, по словам Ирины, дело сдвинулось. Владимира вызвали к руководству, отчитали, правда, по полной программе за жалобы, но семье всё-таки пообещали квартиру в первом сдающемся доме.
„Он говорит тогда: это не я, это моя жена“, — смеется Ирина. И тут же добавляет, что не обижается.
Дачу они купили примерно в то же время. Пока квартиру семье не дали, надо было как-то еще выкручиваться, плюс к ним должна была приехать мама, бабушка девочек. Супруги не получили сад от предприятия, не унаследовали от родственников, а именно купили. Саду, где они теперь живут, тогда было всего несколько лет. Продавал участок, как поняли Ирина и Владимир, один из рыбаков: ему нужны были деньги на машину.
В доме были какие-то перегородки, маленькие клетушки, лишние конструкции, как вспоминает Ирина. Всё это они разбирали, выносили, сжигали. Машины тогда у семьи не было, возможностей тоже почти не было никаких. Но были молодость, силы, желание и умение.
„То, что вы сейчас видите, — сорок три года постоянного вкладывания сюда денег и сил“, — говорит она. Мы удобно сидим в креслах за прекрасным круглым столом, напротив видна голландская мозаика.
Первое время дача была не столько местом отдыха, сколько большой семейной стройкой, вспоминает Ирина. Но параллельно сразу же начали выращивать еду. „А тогда иначе было нельзя, в советское время продукты доставались непросто“, — добавляет Ирина.
Дачница хорошо помнит, что выращивали тогда всё: картошку, морковку, огурцы, помидоры. Теплица появилась не сразу. „В первую очередь надо было сделать так, чтобы в доме можно было жить. Воду качали насосом из колодца, готовили на ней, пили ее. После работы муж приезжал на мопеде, с детьми. Сейчас это кажется почти невероятным, но тогда было обычным“, — рассказывает владелица сада.
Заготовки, кстати, она делает до сих пор. Только рецепты стали другими. Дети приезжают и забирают банки с собой. Для Ирины это не только вопрос экономии или привычки. Она говорит, что в магазинных овощах всё равно нет столько полезного, как в своих.
„Мы сами знаем, чем мы „кормим“ помидоры, огурцы. Сами вырастили. Это любовь, это разговор“, — говорит она.
С растениями Ирина действительно разговаривает. Здоровается с помидорами и огурцами, хвалит их, просит дать хороший урожай. Точно так же относится к цветам. Для нее это не странность и не игра, а естественная часть садовой жизни. Растения, уверена она, чувствуют человека и его энергетику.
Сейчас можно купить любые семена, выбрать сорт, прочитать описание, подобрать огурцы без горечи и помидоры, устойчивые к болезням. А когда Тюрины начинали вести свое садовое хозяйство, этого даже в мечтах не было. „Сосед дал огурец — понравился, значит, берешь семена из него и сажаешь на следующий год“, — поясняет Ирина ту давнюю жизнь. Из названий она вспоминает старые сорта вроде „Родничка“ и „Либелле“. Разнообразия почти не было. Многое делалось интуитивно, через собственные ошибки.
Девяностые она вспоминает без радости. Говорит, что даже не хочет возвращаться к этому времени. По ее словам, в городе было неспокойно, на улицах стреляли, на кладбище появлялись огромные памятники людям, погибшим в бандитские годы. Для семьи это тоже было время постоянного напряжения. „Эта дача действительно нас кормила тогда“, — говорит Ирина.
Художественная жилка и страсть к красоте
Цветы в ее жизни были всегда. Ирина вообще видит пространство как человек с художественным вкусом. В молодости она хотела стать модельером, поступала на моделирование и конструирование одежды, но не прошла по конкурсу. Потом выучилась на технолога швейного производства. Зато желание придумывать, компоновать, подбирать, видеть форму и цвет никуда не делось. Этот талант она использовала и в обустройстве дома, и в пространстве сада.
Она говорит, что в доме всё сделано руками Владимира, но ее глазами и мыслями. Расстановка мебели, картины, детали, общий образ дома — это ее заслуга. На стенах действительно много картин. В семье вообще, по словам Ирины, есть художественная жилка: старшая дочь закончила художественную школу, хорошо рисовала, младшая тоже рисовала, пусть больше карикатуры.
Кстати, дочек Ирина смогла вырастить так, что сейчас обе устроены в жизни: есть семьи, есть работа. Ирина с сожалением говорит, что в Нарве все плохо с образованием для слабослышащих и глухих детей. Пока занималась воспитанием и образованием дочек, она привозила специалистов в Нарву и добилась даже изменений на законодательном уровне, которые улучшали в социальном плане жизнь людей с инвалидностью. Но сейчас она уже устала, дети выросли, с тем, как сейчас строится образование для таких детей, она не согласна, но уже перестала вникать в ситуацию, как раньше.
Сад постепенно стал для Ирины не просто огородом, а пространством красоты: туи, цветы, зонирование, защита от ветра. Первые туи, которые появились на их участке в Нарве, они привезли из Голландии. Позже ими участок зонировали уже „сплошняком“, чтобы не продувало ветром и чтобы сад стал более закрытым, уютным.
Туями, конечно, дело не ограничилось. Из Нидерландов Ирина привезла и растения, которые в те годы в Эстонии встречались редко: олеандр, камелию, магнолии. Потом в саду появился и виноград.
Особая гордость хозяйки — пионы. Она говорит, что пионами, конечно, мало кого удивишь, но когда-то привозила из Голландии сорта, которые тогда казались почти невозможной красотой: Бартзелла, Коралловый закат, Сара Бернар, Топ Брасс. Теперь многие из них продаются и в Эстонии.
„Своей коллекцией пионов я горжусь. На мой взгляд, она большая и необычная“, — говорит она.
Радуют ее и хвойники, которые за эти годы разрослись, и метельчатые гортензии разных цветов — рослые, пышные, заметные. Сад сегодня уже трудно представить без этих растений, хотя когда-то всё начиналось с картошки, морковки, огурцов и помидоров.
Когда-то, по словам Ирины, когда они еще окончательно не вернулись жить в Нарву, она привезла из Голландии и много красивых сортовых тюльпанов. Посадила их в специальные пластиковые корзинки, чтобы потом можно было достать луковицы. Но, когда приехала снова, тюльпанов уже не было.
Один сосед предположил, что их утащили крысы. Ирина только усмехается: „С пластмассовыми тарелочками утащили крысы?“
После ковида — только сад
До ковида они жили в квартире, а на дачу приезжали с весны до поздней осени. Но пандемия изменила привычный порядок. В городе стало тесно и тревожно. Они приехали в сад и постепенно остались.
„После ковида начали жить здесь постоянно. Если вспомнить то время: магазин, холодильник, телевизор, компьютер, гулять толком нельзя — и вес начинает расти. В саду иначе: вышел, снег убрал, дорожки почистил, прошелся по свежему воздуху. Даже зимой здесь есть движение“, — говорит Ирина.
Раньше, когда не было теплового насоса, приходилось топить печь. Если жили зимой или поздней осенью, то иногда дважды в день топили. В сильные морозы нужно было вставать даже ночью. Теперь стало проще: печь протопили, приготовили, закрыли, а когда температура падает до заданных восемнадцати градусов, включается тепловой насос и поддерживает тепло.
Квартира у них всё еще есть. Но жить Ирине и Владимиру больше нравится здесь, в саду, потому что так комфортнее, лучше и дешевле.
Под крышей у них даже гнездятся птицы. Ирина не видит в этом большой проблемы. „Ну, испачкали немного угол — и что?“ — улыбается Ирина.
Помидоры в их саду могут сами вылезти то там, то тут — даже из компостной ямы, если семена попали в землю. А растения, по словам Ирины, всегда с благодарностью отвечают на заботу и уход.
„Сад для нас — отрада и наслаждение“, — говорит она.
