Освобождение политзаключенных, переговоры с белорусскими властями, санкции и страх, который заставляет людей молчать даже в эмиграции. Белорусский юрист, бывший политзаключённый Максим Знак рассуждает о том, как добиваться перемен, почему нельзя отказываться от солидарности и что должно произойти, чтобы Беларусь снова стала правовым государством.
Максим знак, белорусский политический активист, адвокат и юрист по адвокации политзаключенных. Адвокат команды Виктора Бабарико и участник Координационного совета. В сентябре 2021 года его приговорили к 10 годам лишения свободы. 13 декабря 2025 года его освободили и принудительно вывезли из Беларуси. До освобождения он провел более пяти лет в заключении, в том числе длительное время без связи с внешним миром.
После моего освобождения в Беларуси по-прежнему остаются сотни политзаключенных. Как сегодня можно реально помочь людям, которые продолжают сидеть в колониях и СИЗО?
Система пытается перекрыть любые способы проявления солидарности с политзаключёнными. Старые рецепты не работают. Например, письма доходят только от родных, все прочие исчезают, скорее всего, сжигаются. Для тех, кто содержится в режиме инкоммуникадо , не доходят даже весточки от семьи. С передачами тоже сложно: если заключенных не лишают передач (за вымышленные нарушения), то попытка профинансировать отправку передач из-за границы или просто за счет третьих лиц может стать причиной для возбуждения уголовного дела (и в исправительных колониях уже отбывают длительные сроки заключения люди, которые бескорыстно оказывали помощь).
И вместе с тем главное – помнить о политзаключенных и пытаться делать то, что имеет смысл.
Во-первых, распространять информацию о том, что происходит в Беларуси. Удивительно, насколько многие в Европе не знают о ситуации или думают, что „все закончилось“.
Во-вторых, если нельзя общаться с заключенным или помогать ему, то можно общаться с его семьей и оказывать ей поддержку. Это очень важно. Это первое, о чем спросят родных после освобождения – кто и как им помог. Ощущение невозможности поддерживать близких – дополнительное наказание, и информация о том, что всё в порядке – бесценный подарок заключенному
В-третьих, если нельзя писать письма заключенным, можно писать письма своим политикам, добиваясь от них действий по исправлению ситуации. Ведь именно так работает демократия. И у чиновников, депутатов, дипломатов гораздо больше возможностей для получения информации, облегчения участи заключенных, а возможно, и для переговоров об освобождении заложников на условиях, которые являются приемлемыми. Освобождать нужно всех, а не только медийных персон, и в первую очередь нужно обратить внимание на тех, у кого тяжелые заболевания, преклонный возраст, самые тяжелые условия содержания, критическое психологическое состояние и так далее.
„Я сам был товаром и предметом сделки“
В декабре 2025 года освобождение большой группы заключённых сопровождалось изменением санкционной политики США. Я сам был товаром и предметом сделки: я входил в группу заключенных, которых отпустили одновременно со снятием американских санкций, касающихся продажи калийных удобрений. Если бы я считал, что такие сделки недопустимы, мне нужно было бы сейчас вернуться назад для подтверждения подобной позиции своим поведением. Но я не считаю, что существуют области, где отсутствует возможность для переговоров. Каждая спасённая жизнь – реальная ценность, причем, вытаскивая людей из колоний, их спасают дважды: и устраняя все риски заключения, и „отвоевывая“ годы, которые были бы просто потеряны вместе со здоровьем. Вместе с тем надо понимать, что есть пределы возможных договоренностей и необходимо учитывать направленность действий режима. Наиболее правильным было бы обсуждение общей амнистии и снятия рисков за прошлый период, в том числе с тех, кто был вынужден уехать. При этом, учитывая особенности режима, необходимо предусматривать автоматические механизмы, которые сработают в случае злоупотреблений и возобновления репрессий.
Установление нового железного занавеса
Какие санкции действительно влияют на людей, принимающих решения о репрессиях, а какие в большей степени затрагивают обычных граждан?
Этот вопрос напрямую связан с эффективностью санкций. Учитывая, что любые проблемы в конечном счете будут переложены на граждан, вряд ли санкция против режима, которая вообще никак не отразится на гражданах, является в достаточной степени эффективной. Вместе с тем в настоящее время санкции не сильно затрагивают обычных граждан. Как правило, то, что считают влиянием санкций, – это как раз ответные действия режима, из-за которых граждане получают определенные ограничения.
Мне кажется, что ограничение для граждан возможности путешествовать в Европу (транспортные и визовые санкции), совершать покупки за границей и т. п. скорее помогает в ужесточении режима и в установлении нового железного занавеса. Вполне вероятно, что это и есть тот самый „обменный фонд“.
Отдельный важный инструмент – это персональные меры против тех, кто строит и обслуживает систему репрессий. Это судьи, прокуроры, следователи, различные представители силового блока и так далее. Как правило, они не ездят за границу , однако осознание включения в отдельные списки и понимание рисков последующего международного судебного преследования может сыграть свою роль.
Террор режима сработал именно таким образом
Что бы я мог сказать белорусам, которые живут в Эстонии, но боятся публично говорить о политике из-за опасений за родственников, оставшихся дома?
Что бы я ни сказал, это не имеет значения: страх иррационален, и его нельзя успокоить математическими расчетами или логикой. Я понимаю этот страх и не считаю его слабостью.
Однако режим держится именно на таком страхе и на нашей общей самоцензуре. К сожалению, я встретил очень много подобного поведения после освобождения, и мне горько, что террор режима сработал именно таким образом. Невозможно наказать миллионы, но миллионы могут молчать из-за того, что никто не хочет быть одним из тех немногих, кого накажут. Безопасность близких – серьёзная причина быть осторожным, но не повод перестать быть собой. И уж точно это не повод принимать и повторять лживые нарративы режима. Повторение лозунгов официальной пропаганды, конечно, в какой-то степени устранит когнитивный диссонанс от собственной пассивности, но вранье в конечном счете разрушает всё, особенно вранье самому себе.
Иностранные граждане также становятся предметом торга
Жители и граждане Эстонии до сих пор ездят в Беларусь, несмотря на политические репрессии и риски, связанные с поездками в эту страну.
Я бы спросил у них, для чего они хотят поехать в Беларусь. Беларусь прекрасна, и в ней живут замечательные люди. Но стоит понимать, стоит ли цель поездки неизбежных физических и моральных рисков.
Риск – личное дело каждого. Нужно просто принимать как данность, что никаких гарантий свободы не существует. Задержать могут за подписку, за фото в телефоне, за донат пятилетней давности и так далее. Иностранные граждане также становятся предметом торга.
Те же, кто считают, что рисков у них и вовсе нет, и те, кто едут для получения некоторой материальной выгоды, вряд ли дочитают материал до этого места. Если же все же это случится, им нужно помнить, что материальная выгода образуется не только у их, их деньги неизбежно попадут в распоряжение режима. Кроме того, это будет символический жест поддержки системы, которая существует за счет репрессий, это будет признание того, что „все нормально“. В европейской истории такое отношение к ненормальным процессам уже не раз заканчивалось трагедией.
21 ноября в Таллинне состоится встреча с белорусским юристом, бывшим политзаключённым и писателем Максимом Знаком. В 18:30 в пространстве «Беларуская прастора» на Pärnu mnt 6 он представит свою книгу «Колонисты». После презентации Знак выступит с концертом и исполнит собственные песни.
Вход на мероприятие свободный. На месте можно будет приобрести книги Максима Знака: «Зекамерон» за 15 евро и «Колонисты» за 16 евро. Часть экземпляров будет на английском языке.
