Для Владимира Путина победа в войне в Украине - единственная цель, и ради нее он ни перед чем не отступит, пишет Нина Л. Хрущева, профессор международных отношений в The New School, правнучка Никиты Хрущева.
Карл Маркс писал однажды, что теория становится материальной силой, когда она овладевает массами. Советские лидеры ухватились за эту фразу и побежали с ней прямиком к катастрофе - снова и снова.
Владимир Ленин превратил ее в обоснование революции, в то время как Иосиф Сталин использовал ее как разрешение на быструю индустриализации во имя «светлого будущего». Ради этих целей он обрек миллионы людей на голодную смерть и каторжный труд, обещая «светлое будущее».
Никита Хрущев, в свою очередь, опирался на нее, чтобы оправдать десталинизацию 1956 года, как будто историю можно было просто направить по другому пути.
Хотя цели менялись, господствующая логика оставалась прежней. Кремль сначала решает, какой должна быть реальность, а затем заставляет людей подчиняться своему видению, чего бы это ни стоило. Война Владимира Путина в Украине - последняя глава в этой истории, и этим летом ее цену уже невозможно игнорировать.
За последние четыре года Украина приобрела поразительное умение заставлять россиян ощущать на себе последствия войны, которые они никогда не должны были почувствовать.
Когда в феврале 2022 года Путин начал свою «спецоперацию», россиянам обещали короткую и победоносную военную кампанию, которая не затронет их повседневную жизнь. Однако сейчас украинские беспилотники проникают вглубь российской территории, все чаще поражая нефтеперерабатывающие заводы и энергетическую инфраструктуру.
Трещины начинают проявляться: дефицит бюджета, превышающий шесть триллионов рублей (83,5 миллиарда долларов), стремительно растущая инфляция и очереди за бензином, которые можно увидеть от Москвы до Владивостока. Сам Путин во время своего любимого ежегодного экономического форума, на котором он с энтузиазмом демонстрирует мировое значение России, видел поднимающиеся столбы дыма над Петербургом.
Украинское правительство неоднократно предлагало энергетическое перемирие: Украина прекратит атаковать нефтеперерабатывающие заводы, если Россия прекратит бомбить украинскую энергетическую инфраструктуру. Президент Владимир Зеленский называет непрекращающиеся атаки на «остров Москва», как он его называет, способом принудить Путина к миру. Логика кажется простой: разочарование народа и растущие издержки создают явный стимул к тому, чтобы успокоиться. По всем обычным меркам, именно так и должны заканчиваться войны.
Проблема в том, что Путин действует по другой логике. Он вторгся в Украину не для того, чтобы решить какую-то проблему, а чтобы доказать, что он может заставить Зеленского и Запад признать власть России на его условиях. Для Украины война - это вопрос выживания; для Путина же - это завоевание уважения, чтобы не выглядеть слабым.
У этого мышления глубокие исторические корни. Когда в 1941 году нацисты взяли в плен сына Сталина Якова, они дважды предлагали обменять его - сначала на пленного племянника Гитлера, а позже на немецкого фельдмаршала Фридриха Паулюса. Сталин оба раза отказался, произнеся печально известную фразу: «Я не меняю маршала на лейтенанта».
Сталинский приказ «Ни шагу назад» стал образцом советской - а теперь и российской - непреклонности. Нехватка топлива, высокие цены и шокирующе большие человеческие потери в глазах Путина не являются кризисами. Скорее, это цена победы.
Путин начал войну в Украине, чтобы продемонстрировать силу. Прекращение ее под давлением означало бы, что он делает это с позиции слабости.
В 2022 году тогдашний президент США Джо Байден описал Путина как «рационального игрока», который, вторгнувшись в Украину, «совершил значительный просчет». Четыре года спустя, даже когда война дошла до российской земли, в образе действий Путина ничего принципиально не изменилось. Если уж на то пошло, конфликт лишь подтвердил вторую часть оценки Байдена.
Однако одно изменение бросается в глаза. Путин редко чувствует необходимость оправдываться, когда его политика становится непопулярной. Сейчас, когда его рейтинг поддержки с января упал с 84 до 74 процентов - что является значительным падением для страны, где за критику президента можно попасть в тюрьму, - он больше не может молчать. Только за последние несколько месяцев Путин выступил с речью на Петербургском экономическом форуме, дал длинное интервью кремлевскому пропагандисту Павлу Зарубину и совершил редкий визит на фронт в военной форме, чтобы отпраздновать предполагаемое взятие донбасского города Константиновка.
Каждое выступление служит одной и той же цели: дать понять, что война не подлежит обсуждению и остается высшим приоритетом Кремля, став организующим принципом путинского режима. Если нужно больше солдат - отправят больше солдат. Если нужно больше ракет - их запустят. Ничто из этого не зависит от общественного мнения, числа потерь или очередей на заправках.
Путин начал войну в Украине, чтобы продемонстрировать силу. Прекращение ее под давлением означало бы, что он делает это с позиции слабости. Для лидера, чей авторитет основан на силе и страхе, такой исход представлял бы экзистенциальную угрозу.
Но вызов выходит за рамки политического выживания Путина. Настоящий мир потребовал бы совершенно другой России: такой, которая дала бы реальные ответы возвращающимся домой солдатам, предложила бы что-то вроде объяснения (если не извинения), выплатила бы Украине военные репарации и вновь открылась бы миру как в экономическом, так и в дипломатическом плане.
Вместо этого последние четыре года Кремль двигался в противоположном направлении, приняв сотни ограничительных законов, регулирующих все: от бизнеса и образования до того, что россиянам разрешено читать, писать и смотреть. Это не то правительство, которое могло бы стать более открытым, даже если бы захотело. Отказ от путинизма потребовал бы политического сведения счетов, сравнимого с осуждением культа личности Сталина, как это сделал Хрущев в 1956 году.
Другими словами, чтобы закончить войну, режим Путина должен перестать быть режимом Путина.
Без такого политического сведения счетов остается лишь одна реалистичная возможность для достижения решения путем переговоров: декабрьский саммит G20 в Майами. Путин все еще может надеяться на свои хорошие отношения с президентом США Дональдом Трампом, который мог бы выступить посредником в каком-либо решении.
Однако если Соединенные Штаты отвергнут его так же, как тогда, когда Путин предложил помощь в урегулировании иранского кризиса, Россия может легко прибегнуть к тому, что можно было бы назвать «ядерным вариантом» - форме крайней эскалации, - чтобы навязать мир на своих условиях.
Для Путина победа - единственная цель войны в Украине. Все, что ниже этого, вскрыло бы бессмысленность огромных человеческих и экономических жертв, которых потребовали от россиян, оставив его с поражением, с которым он не хочет и не может смириться.
Нина Л. Хрущева - соавтор (вместе с Джеффри Тейлером) книги «In Putin’s Footsteps: Searching for the Soul of an Empire Across Russia’s Eleven Time Zones» (St. Martin’s Press, 2019).
Copyright: Project Syndicate, 2026.
www.project-syndicate.org
