Майор Сергей Лазюк на войне выполняет по-своему тяжелую задачу. Она не связана с риском для жизни, но эмоционально очень выматывает - он развозит уведомления о смерти в семьи погибших украинских солдат.
Эту работу в крупнейшем городе Западной Украины, Львове, он выполняет с третьей недели полномасштабной войны, то есть уже более четырех лет. Лазюку не разрешили точно сказать, сколько таких печальных извещений он доставил, но даже приблизительное число звучало удручающе.
«Несколько сотен погибших и несколько сотен пропавших без вести», - сказал 48-летний майор, который работает только в одном районе Львова - Шевченковском. В этом городе с населением более 700 000 человек шесть районов (в нашем понимании - частей города - Я. П.).
Те, кто доставляет похоронки, никогда не ходят в одиночку - представителя армии всегда сопровождает медик или психолог. Первый медик, женщина, продержалась на этой работе вместе с Лазюком полтора месяца. Она ушла после того, как они доставили ее же подруге извещение о гибели мужа. Затем ему в помощь дали другого медика, мужчину, но тот попросил о переводе через пару месяцев.
Следующим напарником стала женщина-психолог, которая отказалась от этой работы через три месяца - после того, как на войне погиб ее близкий человек. Ее сменил мужчина-психолог, который был смелым и продержался два года, но затем его должность сократили. Какое-то время Лазюку приходилось в течение года доставлять извещения о смерти в одиночку. Теперь психологи вернулись.
Эмоционально заморожен
«Первые два месяца сердце сильно колотилось, когда я шел доставлять извещение. Через шесть месяцев я начал привыкать, сердце уже не билось, как у спринтера, я уже относился к этому спокойнее», - сказал Лазюк о себе. Самому молодому солдату, домой к которому ему пришлось доставить извещение о гибели, был 21 год.
Свое первое извещение о гибели Сергей Лазюк доставил матери 30-летнего солдата. «Было очень тяжело, - рассказал Лазюк, качая головой даже четыре года спустя. - Она плакала и кричала. Как нормальная мать».
Лазюка и сопровождавшего его военного медика никто не учил, как они должны передавать первое извещение о смерти. Они позвонили в дверь и, стоя на пороге, зачитали матери с листа извещение о гибели ее сына. Затем стали ждать, пока к плачущей и кричащей матери подошел ее второй сын. Они объяснили ему, что нужно делать, и ушли. На улице они долго стояли как парализованные. «Мы купили большую бутылку воды, медик курила одну сигарету за другой», - вспоминал майор.
Лазюк прекрасно понимает, что происходит с его психикой после многих лет доставки извещений о гибели. Он назвал это сужением диапазона эмоций.
«Я не чувствую той печали и тех переживаний, которые испытывают люди, которых я вижу, - говорил он деловым тоном. - Когда матери плачут, я не сочувствую им так сильно, как сочувствовал бы другой человек. Я как будто отделяю себя от переживаний этих людей».
Однако защита от большой печали влияет и на положительные эмоции. «У меня больше не получается искренне радоваться или смеяться, - сказал Лазюк. - Если оценивать эмоции по 100-процентной шкале, я чувствую из них, может быть, только 10-20 процентов. Я как будто эмоционально замерз. Наверное, моя психика делает это, чтобы защитить меня - чтобы я не сломался и не сошел с ума. Но в результате вся жизнь кажется эмоционально бесцветной, серой и без чувств».
Человек, доставляющий извещения о гибели, был уверен: негативный стресс нельзя снимать алкоголем. Он не позволяет себе даже ста граммов. «Иначе я бы уже за первый год спился», - был убежден Лазюк. Он знает нескольких коллег, выполняющих такую же печальную работу, у которых есть проблемы с алкоголем.
Лазюк - отец двух мальчиков-подростков, но не живет с ними. Он развелся еще до полномасштабной войны.
Сергея Лазюка, до полномасштабной войны работавшего юристом в банке, мобилизовали во Львове в самом начале полномасштабной войны. Когда он пришел по повестке, ему сказали, что нужен человек, который будет сообщать близким о смерти солдат. Ведь потери были большими уже в первые дни войны.
«Сначала я был в шоке, но ответил, что если надо, значит, надо… Сказали, что очень надо», - рассказал Лазюк. Он сам думал, что его отправят на фронт, как тогда, когда его впервые мобилизовали в 2014 году во время войны на Донбассе. Тогда он воевал в 24-й механизированной бригаде.
В Украине извещения о смерти доставляют сотрудники того же учреждения, которое мобилизует мужчин на фронт. Эти мобилизационные центры в Украине известны под аббревиатурой ТЦК. Поэтому Лазюку время от времени приходится переживать и то, что его начинают обвинять в смерти солдата. Это нужно просто перетерпеть.
«Мать плачет, скорбит, кричит, иногда обвиняет нас: "Если бы вы его не забрали, он был бы жив", - рассказал Лазюк. - Такое очень тяжело переносить. Я могу несколько дней это переживать, плохо сплю по ночам».
Однажды Лазюк передавал похоронку матери, которая была гражданкой России. «Она в прямом смысле слова прокляла меня», - рассказал он. Мать кричала на него: «Я проклинаю тебя, тебя и твоих детей. Вы виноваты в том, что он погиб». Эта история очень мучила верующего Лазюка.
«Я даже спрашивал об этом священника - что мне делать с этими проклятиями, как жить с ними дальше, - вспоминает Лазюк. - Моя бабушка всегда говорила: не дай Бог, чтобы кто-то тебя проклял, потому что это влияет на судьбу человека. Мне очень тяжело переживать такие вещи».
Бывали случаи, когда отцы погибших становились агрессивными. Даже до такой степени, что Лазюк начинал бояться. К счастью, агрессия всегда выражалась только в крике. Физически на Лазюка еще никто не нападал.
«Горе проявляется по-разному - кто-то становится агрессивным, кто-то плачет, кто-то кричит, кто-то впадает в шок и больше ничего не говорит. Всякое бывало», - сказал Лазюк. Как правило, острая эмоциональная реакция близких проходит через десять-15 минут. После этого родные обычно начинают спрашивать, как это произошло, когда привезут тело, куда его привезут и так далее.
Помогают и с похоронами
Работа Лазюка и его коллег не ограничивается только доставкой извещений о гибели. Они также помогают близким организовывать похороны, заказывают почетный караул, носильщиков гроба, флаги - все, что предусмотрено для похорон солдат. После похорон они объясняют родным, что нужно делать для получения компенсации за погибшего.
«Моя миссия - помочь этим людям в их беде, сделать это для них как можно легче, - сказал майор Лазюк. - Это помогает держаться, когда я понимаю, что приношу им не только печальные вести. Я воспринимаю это как свою роль в войне - кто-то должен сидеть в окопе, а кто-то должен делать и такую работу».
В прошлом году в ТЦК были созданы отдельные подразделения, основная задача которых - общаться с близкими погибших и пропавших без вести солдат, а также с ранеными солдатами и их семьями, чтобы помогать решать их проблемы. Если раньше у Лазюка было два-три коллеги, то сейчас в его подразделении десять сотрудников.
Как самый опытный сотрудник, Лазюк больше не должен доставлять похоронки каждый день. Только в более сложных случаях. «Когда речь идет о пропавших без вести, и особенно о молодых мужчинах, - привел он пример. - Я хожу вместе с ними, чтобы оказать психологическую помощь».
В последнее время Лазюку и его коллегам все чаще приходится иметь дело с семьями пропавших без вести солдат. В течение последнего года было много обменов телами солдат с Россией, и подразделение Лазюка доставляет семьям извещения о том, что тело их сына-мужа-супруга было опознано с помощью анализа ДНК.
«Парней, которые раньше считались пропавшими без вести, теперь можно похоронить. Таких случаев стало в несколько раз больше - примерно 50 на 50, я думаю (по сравнению с теми, чья гибель подтверждается сразу - Я. П.), - сказал Лазюк. - В предыдущие годы анализов ДНК было очень мало, Россия не передавала тела».
К счастью, Лазюку не приходилось доставлять извещения о гибели ни близким друзьям, ни родственникам. «Знакомые, конечно, были. Те, с кем я вместе воевал в 24-й бригаде», - сказал он. 24-я бригада, воевавшая всю войну в Донецкой области, является одним из украинских подразделений, понесших самые большие потери.
