За время полномасштабной войны в Украине Черное море для перевозок зерна то закрывалось, то снова открывалось. Теперь оно фактически снова закрыто, и суда почти не выходят.
Например, 30 сентября агентство Reuters писало, что блокирование Черного моря сократило экспорт зерна из Украины, мировой житницы, более чем на 60 процентов.
В августе количество зерновозов, заходивших в черноморские порты Украины, сократилось на 92 процента по сравнению с предыдущим месяцем. Большая часть перевозок перенаправлена на железные и автомобильные дороги (но их пропускная способность даже близко не сравнима с морскими перевозками) и в дунайские порты, где из-за зерновозов образовались большие очереди.
Запасы зерна в Украине за год выросли на 10 млн тонн. Короче говоря: зерна производится больше, чем нужно стране, его хранят в максимально возможных объемах, потому что экспортировать сложно.
Глава фермерского кооператива KEVILI Ханнес Притс, который в конце сентября посетил Киев и Житомир в составе делегации эстонских предприятий, признает, что приспособиться к такому логистическому тупику сложно, если не невозможно: «90% украинского зерна [раньше] вывозилось по морю. Вся логистика построена именно так. Если мы посмотрим на карту, то другие направления не кажутся логичными: ни наземный транспорт в Польшу, ни в Румынию, ни тем более в Эстонию».
Глава Maag Agro Прийт Дрейманн прогнозирует, что последствием зерновой блокады в Украине станет скупка крупными конкурентами активов обанкротившихся компаний осенью.
«Если зерно не будет вывозиться, то к фермерам начнут поступать долговые требования, а это значит, что кто-то просто заберет их имущество, - рассуждает Дрейманн. - Это, конечно, может существенно повлиять на функционирование страны. Но я надеюсь, что государство выступит в защиту фермеров и не позволит крупным магнатам взять их за горло».
У крупных магнатов тоже не откроются какие-то чудесные и неожиданные каналы экспорта, но у них есть возможность и желание играть вдолгую.
Таков же и прогноз Ханнеса Притса - крупные начнут скупать более мелкие компании. В России это уже происходит, но там этот процесс более институционализирован, то есть те, у кого больше капитал и государственная поддержка, и скупают более мелких.
Виноградарь из Житомирской области Олександр Малиновский, чья семейная фирма также является лидером на украинском рынке мытых овощей, тоже признает, что для мелких производителей ситуация сложнее. В отличие от мелких игроков, у них лучше возможности для хранения, лучше доступ к финансированию, налаженные отношения с торговцами и возможность дождаться улучшения ситуации.
«Если такая ситуация продлится несколько лет, я думаю, мы увидим определенную консолидацию в секторе. В то же время я бы не сказал, что все малые сельхозпредприятия обанкротятся, а крупные их скупят. Некоторые продадут свой бизнес, некоторые сдадут землю в аренду другим производителям, а некоторые просто сократят объемы производства. Сильные и хорошо управляемые малые сельхозпредприятия продолжат свою деятельность», - говорит он.
Больше всего его беспокоит то, что заниматься сельским хозяйством становится все сложнее для компаний, у которых недостаточно оборотного капитала, чтобы пережить один или два неудачных сезона.
Впервые за много лет европейские фермеры получают хорошую цену
Как уже отмечалось, фактическое закрытие Черного моря является проблемой и для России. Дрейманн отмечает: «У них те же проблемы: зерно продать нельзя, внутренняя рыночная цена значительно ниже мировой, и в какой-то момент их фермерам тоже придется начать ликвидировать долги. Так что да, я думаю, что и на них оказывается такое же давление, и в какой-то момент им придется снять эту пробку. Но опять же, вы когда-нибудь видели что-то логичное в поведении России?»
У России появились и альтернативные Черному морю каналы. Транзит российского и белорусского зерна через Латвию в сентябре удвоился. Эстония в качестве профилактической меры запретила транзит российского зерна. Но если бы Латвия приняла такое решение, то, по словам Ханнеса Притса, его влияние на Россию было бы значительно больше (и, конечно, это повлияло бы и на собственные порты Латвии).
«Там исторически транзитный коридор работал гораздо лучше, - говорит Притс. - Это и логичнее - мы просто находимся очень далеко от зерноводческих регионов. Латвия сама производит в два раза больше зерна, чем мы, что означает, что их логистика значительно лучше. Литва производит в четыре раза больше, чем мы».
Для фермеров Эстонии и других стран Европейского союза закрытие Черного моря экономически выгодно, поскольку мировые цены на зерно очень высоки. «В одном глазу слезы, в другом смех», - с усмешкой признает Дрейманн.
Притс также признает, что европейские фермеры для разнообразия получают приличную цену, выше средней. Не то чтобы это было какое-то процветание, но, как всегда: если кто-то проигрывает, то кто-то и выигрывает. Фермеры выигрывают в цене, конечный потребитель проигрывает, и наоборот.
Он добавляет: «Кто-то на этом всем определенно разбогатеет. В общей картине это, скорее всего, не эстонский фермер. Есть разные фонды, которые скупают и продают культуры и играют на всем этом. Это капитализм».
Моральные дилеммы в контексте сельского хозяйства в формаете «Европа versus Украины» не являются чем-то новым. В 2023 году, когда Черное море снова было закрыто и зерно пытались везти через Европу, Польша и Украина публично конфликтовали из-за импорта украинского зерна в Польшу. Если Украина когда-нибудь вступит в Европейский союз, это противоречие может возникнуть снова.
Вступление в ЕС сулит революцию в сельскохозяйственных субсидиях
Делегации эстонских предприятий, посетившей Украину в сентябре, больше всего в украинских фермерах импонировало то, как они справляются без дотаций, в чисто рыночных условиях. Дрейманн также говорит, что этому стоит поучиться для повышения эффективности производственных процессов.
«Конкурентоспособное производство, то есть выживает более эффективный и сильный. Исходя из этого, производственные затраты ниже: железные дороги, порты и прочие вещи, которые удешевляют производство. Массивы полей таковы, что у них в одном месте очень большие объемы», - делится впечатлениями Дрейманн.
Притс отмечает, что в отношении сельского хозяйства Украины существует несколько заблуждений. Что они все делают как-то на коленке или что у них уже все суперсовременное. «Истина где-то посередине. При нормальном экспорте они могли очень прогрессивно производить и без субсидий. Что касается зерна, то у них лучшие в мире почвы», - назвал он главную причину.
«Хорошая почва, конечно, важна, но одна она не сделает ферму прибыльной», - дополняет Малиновский с точки зрения самих украинцев. Большие массивы полей также упрощают более эффективное хозяйствование, но, возможно, самое главное - это общая практичность и гибкость фермеров.
«Украинские фермеры привыкли к изменениям погоды, цен и рынков. С начала войны нам пришлось очень быстро реорганизовывать также логистику и каналы сбыта», - пояснил Малиновский.
Крупнейшая страна Европы, Украина, помогла бы Европе прекрасно накрыть стол своим зерном, мясом, молоком и овощами, но ее вступление в ЕС, по словам Дрейманна, привело бы к тому, что системы дотаций на гектар в нынешнем виде не выдержали бы. «Если и будут дотации, то в соответствии с потребностями Европы. Но повальных выплат не будет», - прогнозирует Дрейманн.
Кардинальные изменения в системе субсидий в случае вступления Украины в ЕС прогнозирует и Притс.
«Перенести ту же систему на их сельское хозяйство, даже с какой-то скидкой, - таких денег просто не существует. Расширение в любом случае означает революцию в мире субсидий, и там Украина может оказаться скорее в выигрыше. Я не вижу возможности, чтобы им предложили членство без выплаты каких-либо субсидий, что в принципе было бы несправедливо. Хотя нам ведь не помешало то, что предложили более низкую ставку, и мы ее приняли. Но в общей картине даже на эту более низкую ставку нет денег, просто объемы слишком огромные», - объясняет Притс.
Он вспоминает, что если посмотреть на историю эстонского сельского хозяйства, то огромный рост произошел в 2003-2006 годах, то есть непосредственно до и после вступления в Европейский союз. «Почему в Украине должно быть по-другому?» - спрашивает Притс.
Производителям овощей с транспортом легче
Масштабы в Украине действительно впечатляют. Postimees удалось посетить сельскохозяйственного гиганта PP Impak в Андрушевке Житомирской области, где на более чем 5000 гектарах производится от 10 000 до 15 000 тонн овощей (картофель, морковь и свекла), зерновых и других культур, таких как кукуруза, соя, фасоль и озимая пшеница, в год. По производству мытых овощей компания является лидером на рынке Украины.
Продукция производится в основном для украинского рынка, а также, например, для Молдовы и Румынии. В отличие от зерноводства, здесь ситуация несколько проще, так как овощи легче транспортировать по суше, чем зерно. Правда, это тоже дороже, объемы могут быть меньше, а на сухопутной границе приходится постоянно стоять в длинных очередях. Представители компании признают, что во время войны логистика практически так же важна, как и цена самого продукта.
Когда один из сыновей семьи предпринимателей вернулся из США, где он жил, после обсуждения с отцом было принято решение начать, помимо овощей, выращивать сначала зерновые, а затем и виноград, и делать из него вино. Была основана компания LLP Sirius, где сначала вино делали просто для пробы, а теперь у них есть небольшой завод.
Виноград растет на пяти гектарах, и в год под торговой маркой Mon Crafto производится 10 000 литров вина. Таким образом, как они сами себя определяют, это скорее проект для души, и они являются производителями крафтового вина, не ориентированного на массовый рынок.
Это вообще первый виноградник в Житомирском регионе. «Это довольно круто, потому что традиционно Житомирская область не была винодельческим регионом. Но поскольку климат изменился, мы решили попробовать себя в этой сфере, и у нас получилось», - комментирует исполнительный директор Sirius Олександр Малиновский.
Медиапоездку в Украину поддержал ESTDEV – Эстонский центр международного сотрудничества в области развития.
