До настоящего времени вопрос о принадлежности острова Рухну Эстонии рассматривался главным образом как территориальный спор между Эстонией и Латвией, однако исследование историка Марта Кульдкеппа показывает, что судьбу острова определяла не только дипломатия между государствами.
Насчитывавшая пару сотен жителей шведоязычная община сама активно участвовала в переговорах, умело использовала столкновение интересов Эстонии, Латвии и Швеции и сумела добиться от молодого Эстонского государства целого ряда важных для себя исключений, пишет портал Novaator.
"В целом было известно, что между Эстонией и Латвией существовали разногласия по поводу того, кому именно должен принадлежать Рухну. Я решил изучить эту историю подробнее, но не только с точки зрения Эстонии и Латвии, а также с точки зрения самих жителей Рухну – каким образом они пытались защитить и отстоять собственные интересы в той ситуации", – пояснил Кульдкепп.
Поводом для исследования стали обнаруженные в Национальном архиве Швеции ранее не использовавшиеся документы: датированные 1920 и 1921 годами обращения рухнусцев к шведскому королю. В этих письмах жители острова просят разрешить им присоединиться к Швеции. Именно это и стало отправной точкой исследования – понять, каким образом сами рухнусцы пытались управлять ситуацией?
Помимо шведских архивов Кульдкепп использовал материалы эстонских архивов, публикации в СМИ того времени и латвийские источники. По его словам, именно объединение взглядов разных государств позволило в конечном итоге поставить в центр внимания саму общину.
Остров, который жил по своим законам
Рухну отличался от всех остальных общин прибрежных шведов. Это было единственное полностью шведоязычное поселение на территории Эстонии, которое на протяжении многих веков входило в состав Лифляндии. Существенной особенностью также была исключительная изолированность острова.
"Зимой попасть на остров было почти невозможно. Там образовывался торосистый лед, полностью препятствовавший сообщению. Говорят, что даже самые важные политические новости доходили намного позже", – отметил историк.
Это означало, что присутствие российской государственной власти на острове также было весьма слабым.
"У царской России просто не было административных возможностей следить за тем, чтобы там исправно платили налоги, регулярно проводился набор рекрутов и соблюдались все установленные правила", – констатировал историк.
В результате у жителей Рухну сформировалось убеждение, что они обладают историческим правом жить сами по себе. Они считали, что привилегии, предоставленные им еще во времена шведского владычества, продолжают действовать.
"Среди них существовало представление о своем шведском праве. Они были убеждены, что живут по старым шведским законам, что когда-то шведский король даровал им привилегии", – отметил Кульдкепп.
Это сформировало особую идентичность общины и породило у нее ощущение привилегированности. По словам Кульдкеппа, жители Рухну считали себя в некотором смысле выше других прибрежных шведов и эстонцев.
Если для большинства эстонцев провозглашение независимости означало новую эпоху , то для жителей Рухну, по оценке Кульдкеппа, все было иначе. Для остальных прибрежных шведов создание Эстонской Республики открыло новые возможности, но для рухнусцев ситуация, напротив, ухудшилась.
Причина была довольно проста. "Они привыкли к обособленности, делали то, что хотели, и никто им особо не мешал. Но затем появляется Эстонская Республика и начинает устанавливать на острове государственную власть. Им говорят: теперь и вы должны платить налоги, больше нельзя бесплатно брать древесину в государственном лесу, ваш привычный уклад жизни должен измениться", – описал историк ситуацию, вызвавшую противостояние среди жителей острова.
Рухнусцам казалось, что их чего-то лишают. По словам историка, это называется слепотой к привилегиям, когда утрата давно предоставленного привилегированного положения воспринимается как несправедливость.
Жители Рухну не ограничились протестами. Они быстро поняли, что спор между Эстонией и Латвией относительно принадлежности острова открывает для них пространство для переговоров.
"Им удалось воспользоваться этим обстоятельством. Они всегда могли сказать: если нам не понравится в Эстонской Республике, то, возможно, мы проголосуем за Латвию", – отметил историк.
Это вынудило Эстонию искать компромиссы. По мнению Кульдкеппа, именно здесь особенно проявилась политическая сообразительность рухнусцев.
"Когда речь идет об общине в пару сотен человек, живущей на изолированном острове, можно предположить, что у них нет понимания большой политики. Но мне кажется, что как раз этого у них было довольно много", – сказал он.
По его словам, даже эстонские чиновники отметили умение жителей Рухну использовать ситуацию в собственных интересах. Так, впоследствии глава информационного бюро Министерства иностранных дел Эдуард Лааман писал, что жители Рухну производят впечатление наивных людей, однако в действительности действуют очень продуманно.
Почему хотели примкнуть к Швеции?
В 1920 году жители Рухну обратились к королю Швеции с просьбой присоединить остров к Швеции. Это не было случайной идеей.
"Рухнуцсы всегда были довольно тесно связаны со Швецией. Все то, чего они не получали со стороны России, они получали от Швеции", – рассказал Кульдкепп.
Так, Швеция финансировала строительство новой церкви, направляла на остров священнослужителей, присылала рождественские подарки и оказывала другую помощь.
В Швеции к Рухну также проявляли исключительный интерес.
"В Швеции Рухну воспринимался как своего рода этнографический музей. Казалось, что люди там живут примерно так же, как жили предки шведов тысячу лет назад", – рассказал Кульдкепп.
Однако подобное отношение было неоднозначным. "В определенном смысле оно было покровительственным. Считалось, что на остров не следует привносить слишком много новшеств: люди должны и дальше жить своим традиционным укладом", – пояснил историк.
Отвечая на обращение рухнусцев, правительство Швеции вело себя осмотрительно.
"У шведских властей не было желания слишком активно вмешиваться в происходящее на другом берегу Балтийского моря. Они не хотели создавать ситуацию, при которой Швеция впоследствии могла бы оказаться втянутой в какой-нибудь конфликт с Россией", – сказал историк.
После того как Швеция признала независимость Эстонии, присоединение острова к Швеции фактически стало невозможным. Тогда жители Рухну скорректировали свои цели и начали добиваться уже не смены государственной принадлежности, а сохранения своих исторических привилегий в составе Эстонии. С этой целью они направили еще одно обращение.
Второе прошение оказалось успешным. Швеция обратила внимание Эстонии на пожелания жителей Рухну, что дало конкретные результаты. Жители острова получили право бесплатно пользоваться государственным лесом, смогли проходить военную службу на самом острове, а также сохранили ряд других особых прав.
При этом у сторон были разные аргументы.
"Рухнусцы говорили, что это их древние права, однако Эстонское государство совершенно не хотело обосновывать эти решения подобным образом", – отметил Кульдкепп.
Эстонские власти рассматривали это прежде всего как практические административные решения.
"Можно бесплатно брать древесину из государственного леса, но не потому, что это старая привилегия, а потому что одновременно они ухаживают за этим лесом. И от военной службы не освобождают, а лишь предоставляют возможность пройти ее на собственном острове", – объяснил Кульдкепп позицию государства.
Таким образом обе стороны могли утверждать, что добились желаемого результата.
"Жителям Рухну это позволяло говорить, что они получили именно то, чего добивались. А Эстонскому государству – рассматривать все эти меры как административные решения, которые при необходимости можно изменить", – добавил историк.
Эстония купила лояльность Рухну
Одним из самых примечательных эпизодов Кульдкепп считает так называемую экспедицию за тюленьим жиром, состоявшуюся в 1919 году. В ходе этой экспедиции Эстонское государство закупило у жителей Рухну произведенный там тюлений жир и взамен передало им оружие. Таким образом на острове была закреплена власть Эстонии.
"Эта часть Эстонской Республики фактически была куплена и включена в состав государства благодаря тому, что местным жителям что-то дали взамен, – сказал историк. – Мне не известно другого случая в первые годы существования Эстонской Республики, когда лояльность местного населения была бы, по сути, куплена".
Позднее жители Рухну утверждали, что устно им тогда пообещали значительно больше, чем впоследствии было закреплено письменно.
По мнению Кульдкеппа, главная ценность истории Рухну заключается в том, что она меняет представление о роли небольших общин в исторических процессах. Очень часто историки изображают такие общины лишь объектами решений крупных государств. В действительности же они сами могли активно влиять на ход событий.
"Эта история показывает, что община в пару сотен человек обладала субъектностью. Они смогли продавить свои интересы в сложившихся условиях", – подчеркнул историк.
Хотя Рухну так и не стал частью Швеции и не получил автономию, подобную Аландским островам, община практически максимально воспользовалась открывшимся для нее окном возможностей.
"Не знаю, были ли они в итоге полностью довольны, но основания быть довольными у них были. Это окно возможностей существовало всего несколько лет, и, на мой взгляд, они использовали его очень эффективно", – отметил Кульдкепп.
