После короткого перемирия напряженность между США и Ираном вновь выросла, и нефтяные рынки отреагировали на это быстрым подъемом. Какое влияние скачок цен окажет на мировую экономику и экономику стран Балтии и почему для стран Балтии это влияние может оказаться выше среднего, объясняет руководитель розничного банкинга Citadele в странах Балтии Эдвард Ребане:
Цена нефти марки Brent за короткое время выросла примерно с 70 до 85 долларов США за баррель. Рост на 15 долларов на первый взгляд может показаться не очень большим, но его влияние на цены зависит не только от масштаба подъема, но и от того, как долго продержится более высокий уровень цен. Однодневный скачок цены быстро сходит на нет, а вот дорожающая на месяцы нефть начинает оказывать на экономику более широкое влияние.
Нефть влияет на инфляцию по двум каналам. Первое влияние прямое и быстрое: когда сырая нефть дорожает, почти сразу растут и цены на топливо, отопление и транспорт. Это быстро доходит до общей инфляции. Второе влияние косвенное и более медленное: более высокие расходы на энергию и транспорт постепенно переносятся в цены других товаров и услуг. Это отражается в базовой инфляции, из которой исключены цены на энергию, продукты питания, алкоголь и табак. Базовая инфляция реагирует позже, но, как правило, оказывается более устойчивой, и снизить ее вновь труднее.
Модель, составленная банком Citadele, показывает, что, если бы цена Brent осталась примерно на уровне 85 долларов и продержалась там два месяца, влияние было бы ощутимым, но умеренным. В еврозоне общая инфляция при прочих равных условиях выросла бы за первый год примерно на 0,42 процентного пункта. В странах Балтии влияние оказалось бы несколько сильнее, но различия меньше, чем часто думают: в Эстонии общая инфляция выросла бы на 0,45 процентного пункта, в Латвии – на 0,49, а в Литве – примерно на 0,61 процентного пункта. Влияние на базовую инфляцию в этом сценарии было бы заметно меньше и медленнее и во всех странах осталось бы ниже 0,1 процентного пункта.
Почему нефтяной шок переносится в цены именно таким образом? Быстрое и прямое влияние зависит прежде всего от того, какую часть потребительских расходов составляют бензин и дизельное топливо. Эта доля больше всего в Литве, где топливо составляет около 6% расходов. Поэтому влияние там самое сильное. В Латвии соответствующая доля – примерно 4%, а Эстония близка к среднему по еврозоне, то есть около 3,7%.
Если бы напряженность усилилась еще больше и цена Brent поднялась до 100 долларов за баррель и осталась на этом уровне на более долгий срок, влияние оказалось бы примерно вдвое сильнее, поскольку и само движение цены было бы примерно вдвое масштабнее. В еврозоне общая инфляция в этом случае выросла бы примерно на 0,85 процентного пункта. В странах Балтии рост был бы более резким: в Эстонии – примерно на 0,9 процентного пункта, в Латвии – на 1,0, а в Литве – на 1,22 процентного пункта.
Базовая инфляция, которая не учитывает более изменчивые ценовые компоненты, такие как энергия, продукты питания, табак и алкоголь, реагировала бы медленнее. В еврозоне она выросла бы примерно на 0,1 процентного пункта, а в странах Балтии – приблизительно на 0,2 процентного пункта. По этому показателю влияние было бы чуть сильнее в Латвии и Эстонии – соответственно на 0,19 и 0,18 процентного пункта – и чуть слабее в Литве, где оно составило бы 0,16 процентного пункта. Причина в том, что экономика Латвии и Эстонии в целом более энергоемкая, а более низкие средние доходы означают, что расходы на энергию отнимают большую часть бюджета домохозяйств.
Чем дольше держатся высокие цены на нефть , тем выше риск, что рост цен распространится за пределы топлива и шире дойдет до цен на товары и услуги. Может возникнуть и давление в сторону повышения зарплат, если работники попытаются вернуть утраченную покупательную способность. Если предприятия сделают такое повышение зарплат возможным, часть дополнительных расходов вновь дойдет до цен.
Именно такие вторичные инфляционные эффекты больше всего тревожат центральные банки. Первоначальный энергетический шок оценить проще, и его влияние может быть временным. Когда же рост цен переходит в зарплаты, услуги и другие товары, инфляция становится более устойчивой, и обуздать ее труднее. Поэтому влияние на базовую инфляцию проявляется не сразу, а формируется в течение одного-двух лет.
Нынешний рост цен на нефть сам по себе не указывает на долгосрочную проблему с инфляцией, то есть прямое влияние измеримо, но ограниченно. Главный вопрос – в продолжительности. Если более высокие цены продержатся несколько месяцев, страны Балтии ощутили бы ценовое давление чуть сильнее, чем в среднем по еврозоне.
